Тайна

"

"Вскоре обнаружилось, что Карин была теперь отнюдь не так весела. Всхлипывая, она молча вытирала слезы. На ее худом лице выделялись покрасневшие нос и глаза.

Элизабет вежливо поинтересовалась, что произошло.

Она попыталась улыбнуться.

— Ах, я такая глупышка, — пропищала она. — Я так счастлива, так счастлива.

У нее безудержно покатились слезы.

— От радости тоже плачут, — успокаивал ее доктор Хансен.

— Да, но… я не из-за этого. Ужасно то, что я ничегошеньки не понимаю. Что стало с моей жизнью? Что я с ней сделала? Я была молода и красива, а посмотрите, что теперь! Что это за старая ведьма, которую я вижу в зеркале?

Со всех сторон энергично запротестовали.

Элизабет, которая временами была способна сказать что-то по-настоящему умное, объяснила:

— Многие, очень многие рассуждают точно так же, как ты, Карин. «Что стало с моей жизнью? Что я с ней сделал?» Единственное, ради чего они жили и что имели возможность создать, это достойную жизнь.

Вемунд вздрогнул. То, что Карин пошла на поправку, вызывало у него неприкрытый страх.

— Но я так состарилась, — пожаловалась Карин.

Вемунд собрался и попытался помочь.

— Сорок пять лет. У тебя еще полжизни. Вместе с Софией Магдаленой.

— И с нами, — добавила Элизабет. — Мы хотим всегда быть твоими друзьями и быть с тобой, когда мы тебе понадобимся.

Остальные кивнули головой. Даже госпожа Окерстрем, которая всегда относилась к Карин с подозрением, была решительна в этом вопросе.

— Но мне так страшно!

Доктор Хансен взял ее тоненькую руку в свою надежную и теплую руку врача.

— Вы так добры! Так добры, — всхлипнула она. — Но я чувствую себя столь беспомощно, столь… одиноко! Это, разумеется, глупо с моей стороны, но это так.

— На это ничего не скажешь, — заметила Элизабет. — Сколько бы у тебя ни было друзей, от внутреннего одиночества никуда не деться.

— Да, именно так, — сказала Карин, вытирая нос платком, таким же тонким, как и она сама. — Именно так я себя чувствую! И еще мне надо что-то или кого-то вспомнить, а я этого не хочу.

— Тебе следует думать только о Софии Магдалене, — сказал Вемунд. — И о нас. О своей новой жизни. Твою старую жизнь мы вымели прочь.