Тайна

Может быть, это нам никогда не удастся. Если Тенгель Злой проснется первым, то и нам, и всему миру придется туго.

— Тогда нужно спешить, нужно спешить, — посетовала Элизабет. — Что, разве никто из нас не может отправиться в долину Людей Льда на поиски?

— Нет, — резко возразила Ингрид. — Если с этим не совладал в свое время Ульвхедин, как же мы тогда осмелимся на такую попытку?

— Неродившийся… Вы видите что-то о нем? Это он или она?

— Я думаю, что знаю, кто это будет. Но я не хочу ничего говорить, чтобы не повредить своему престижу гадалки, особенно сейчас, когда мне явно удалось произвести впечатление на тебя своим искусством.

— Это какие?

— Те, которые не соответствуют привычкам Людей Льда. У этого человека будет восемь-десять братьев и сестер!

— О нет! Тогда этот ребенок не может принадлежать к Людям Льда. У нас ведь природа всегда была крайне скупой по части количества детей. Трое детей — это уже рекорд. Возьмите трех сыновей Аре и Меты.

— Согласна.

Элизабет не хотела об этом слышать."

"— Да, а я не намереваюсь родить на белый свет десятерых детей от этого Лиллебрура Тарка! Честно говоря, у меня нет желания иметь от него даже одного ребенка. Я даже в постель с ним ложиться не хочу.

— Тебе придется, — серьезным тоном сказала Ингрид. — И это будет вовсе не так уж плохо, как ты думаешь.

— Фу, — по-детски скорчила гримасу Элизабет.

3

Ульвхедин переехал в Гростенсхольм уже на следующий день.

— Счастливо, дедушка, — крикнула Элизабет и помахала ему рукой. Старик улыбнулся.

— Счастливо тебе самой, Элизабет! Береги себя! И спасибо тебе! — загадочно прошептал он. Дедушка Ульвхедин так много всегда знал.

— И запомни, Элизабет: за пределами спокойной Гростенсхольмской волости мир полон волков.

— Я знаю. Я буду осмотрительной. Они убедятся, что этот завтрак не так уж легко переварить.

Эти слова вызвали улыбку Ульвхедина.

— Я знаю. Ведь не зря же ты моя правнучка.

— Мне не по душе, что ты переезжаешь к Ингрид, дедушка, — сказала подошедшая Тура. — Вы вдвоем одни в большом доме — это не дело!

— Ах вот как! — воскликнул Ульвхедин. — Мы не какие-нибудь молокососы.