Табу

Перепробовал всё: таблетки, Катины травы, и даже алкоголь, последний не справлялся, отдавая меня во всласть воспоминаний каждую ночь.

Помню крики, ужас и отблески огненного зарева, играющего на ночном, мутном от снегопада, небе. На лицах, потемневших от парящей сажи читалась паника, все старались взять себя в руки и успокоиться, но никто не покидал тот проклятый двор, до тех пор, пока не найдет нас, не смотря на опасность повторного взрыва.

Лежал в сугробе и не мог пошевелиться. В ушах всё звенело, пальцами сжимал женское запястье, пытаясь уловить пульс, но ничего не чувствовал сквозь спутавшиеся золотые браслеты.

Снег был везде: забился в веки, напрочь смазав четкость зрения, в нос, затруднив дыхание, даже во рту ощущался холод с привкусом металла крови. Пытался кричать, чтобы привлечь внимание, но и это не выходило. Продолжал и дальше зарываться пальцами между металлических жгутов, отчаянно жаждая нащупать пульс у Маши, что лежала подо мной. Оставалось лишь надеяться, что она жива, что я успел прикрыть, уберег.

Когда дым немного рассеялся, а забившийся снег подтаял, позволив пусть и размыто, но осмотреться вокруг, с облегчением выдохнул, обнаружив, что все были живы. Моисей вскочил с земли, поднимая остолбеневшую от шока Янку. Олег что-то кричал, затем отдал дочь растерянному Сизову, уже прижимавшему прикрытую своим пальто автолюльку с младшей Курановой, затем бросился к жене. Он вырвал её из рук отца, прокрутил в воздухе, осматривая на возможные повреждения и только потом, перекинув через плечо, бросился к автоколонне.

Силой загрузил всех в салон дальнего авто и, быстро поцеловав жену, махнул Сизову, севшему за руль. Олег взял пригоршню черного снега и растер по лицу, наблюдая за отъезжающим кортежем с мигалками бросился в нашу сторону. Вот тогда мне стало страшно. Когда уже можно было не сдерживаться ради жены, его лицо поменялось, сменив сразу несколько масок: от каменного, абсолютно холодного и непроницаемого, до красного от гнева и отчаяния. Стало понятно, что это не очередная передряга, из которой удалось выйти, чуть помяв шкуру. Эмоции, мысли, отчаянные вопли здравого смысла – все смешалось, когда я осознал, что произошло, и что могло произойти, не выбейся мы из графика."

"Беспомощно наблюдал за Олегом. Он звал нас. До хрипа, без конца кашляя от едкого дыма и надрывного крика, из-за которого все вены на шее пульсировали, гоняя адреналин в крови.