Табу

Схватил её за безвольно болтающуюся руку и дернул на себя со всей силы, ощущая как ее тело подлетело, как раз в тот момент, когда волна чего-то горячего долбанула по нам. Тащил, продолжая что-то кричать. Пытался рассмотреть её лицо сквозь чёрную завесу дыма и обжигающую волну огня… Навсегда запомню глаза. Прозрачные. Голубые. И грустные.

Боль телесная никак не могла сравниться с той, что испепеляла меня изнутри. Не мог пошевелиться, потому что тело отказывалось подчиняться. Оно сдалось под натиском бессонных ночей, напряжения и боли.

Лежал в палате, под уже знакомый писк приборов, тихо слушая рёв Наскалова, плач Янки и тихие переговоры парней, нашедших мою Кошку. Они её спрячут. Увезут. От меня, от всего мира, потому что не знают того, что знаю я. Лишь догадываются, наивно полагая, что могут её спасти и уберечь."

"В голосе Олега звенел страх, прятать семью было бессмысленно. Боялся, в городе начнется хаос, потому что так шатко их положение не было еще никогда. Шквальные атаки позволили думать, что власть и авторитет не так уж и сильны.

Боялись все. Они – вмешаться, спровоцировав волнение, а Олег – бездействовать. Решения должны быть обдуманными, взвешенными, но как можно это сделать, если он ничего не знал? Он то и дело подходил, наклоняясь к моему лицу слишком близко, словно проверял, не притворяюсь ли.

Как слаб мужчина, когда у него забирают то, что принадлежит ему целиком и полностью. Как больно смотреть, когда все идет прахом, сбиваясь в единый вихрь дыма и огня. Как страшно делать выбор, цена за который еще не назначена. Как отвратительна реальность, и как слаб человек, сдающийся под натиском низости, пошлости и боли.

Глава 30

Кто бы мог подумать, что место, откуда ты сбежал, станет последним укрытием? Что под тенью родных деревьев найдешь покой даже тогда, когда на другом берегу, спрятавшей тебя реки, ждет реальность, от которой еще никому не удавалось спрятаться? Все равно придется выйти из шалаша, встретиться со всеми лицом к лицу, рассчитывая только на себя. Выбили опору… Да что я вру.