Табу

 – А в том году приезжали семьи бизнесменов из Китая и Японии!

– Оксана, а не рановато ли ты в бизнес подалась? – дядя Витя игриво дернул меня за высокий хвост, стянутый тонким шелковым платком.

– При чем здесь ваш бизнес? Я замуж хочу… Чтобы тепло и богато, – я наигранно мечтательно закатила глаза. – Да, папуля?

Знала, что эти слова больно хлестнут отца по живому. Он до сих пор никак не может простить себе прошлого скандала, после которого я оказалась в больнице, возможно именно поэтому он не сказал ни слова, когда понял, с кем я провела сутки одиночества, да что понял, главврач сдал меня через час после того, как Костя открыл дверь моей палаты.

– Замуж, говоришь? А не рановато? Ты сначала в институт поступи, красотка, – прохрипел дядя Витя, не сводя внимательного взгляда с откровенно растерянного брата.

– О! С этим все просто, да папуль?

– Если бы было просто, то не пришлось бы платить за тебя бешеные бабки! Представляешь, а мы учились бесплатно, не надеясь на родителей! – отец накинул пиджак и высунулся в коридор.

– Иду! Не кричи. Что ты там опять на дочь накинулся. Бабки… Бабки… Только и слышно! А это же Москва! – слащаво протянула мачеха, на ходу поцеловав меня в макушку. – Все лучше, чем жить тут, промерзая до костного мозга. Не обращай на отца внимания, дочь. А замуж – это никогда не рано. Смотря, какую партию найти. Но у нас есть пара мыслишек на этот счет, правда?

– Какие еще мысли? – отец был явно не готов к такому повороту разговора, он привык отмалчиваться, похоронив свою идею выгодного замужества в ворохе кардиограмм моего больного сердца.

– Естественно! – Нина подошла к мужу и стала перевязывать слабый узел галстука.

– А с отцом познакомиться? – с виду это больше напоминало небольшую семейную склоку, но я-то видела налившиеся глаза отца, поглаживающие движения мачехи в попытке его успокоить, их многозначные взгляды.

– Вот вернёмся в Москву, там и познакомишься. Он же не полетит в наше захолустье! – рассмеялась Нина, пританцовывая у зеркала. Эта театральная постановка нравилась мне все больше и больше, я присела на банкетку, переводя взгляды с мачехи на стремительно краснеющего отца.

– Ты захолустий не видела, видимо… – дядя не смог сдержаться, чтобы не съязвить.

– Да, не видела и не желаю.