Сыскное бюро Ерожина

 – Грыжин понял, что эта тема ей по настоящему неприятна. Один эпизод скандала на кладбище не мог, по вразумению генерала, вызвать такую реакцию. «Здесь что-то есть» Решил он, и больше о Кирилле не говорил.

– Ты сам-то женат? О себе расскажи. У меня жизнь серая. – Попросила Марина Васильевна, ставя на стол чайные чашки и торт. Она устала от допроса строгого друга покойного мужа и хотела сменить тему.

– Торт себе оставь. На поминки он не полагается. – Ушел от рассказа о себе, Грыжин.

– Куда же мне такой тортище одной.

– Уеду, гостей позовешь. – Улыбнулся Грыжин.

– Звать мне некого. Кому старая баба нужна. А тебе зачем уезжать? Оставайся. У меня комната пустая. Живи хоть неделю. Могу я друга покойного муженька принять? – Предложила вдова.

– Не прогонишь, переночую. Завтра в Москве погуляю. Можем на кладбище съездить. Я у его отца на Ваганьковском бывал. – Согласился Иван Григорьевич. «Вляпалась ты голубушка в непонятную историю». – Подумал он. И ему стало жаль эту одинокую и явно бесхитростную женщину.

– Вот и хорошо. Надоело одной сидеть. А тут генерала Бог послал. А на кладбище не поеду. Сам езжай. У меня от похорон еще сердце не отошло. Уж очень меня его братик там обидел.

После чая, Грыжин попросил разрешение звонить:

– У вас тут в Москве пока телефон бесплатный, другу однополчанину от тебя позвонить можно?

– Звони. Хоть другу, хоть подруге. Аппарата не жалко. – Ответила Хозяйка. Грыжин ушел в «свою» комнату. Достал из чемодана очки и записную книжку, вернулся и обстоятельно уселся у телефона:

– Петро, ты меня слышишь.

* * *"

"Татьяна Петровна старательно заправила постель и пошла на кухню. Чайник кипел, и она достала чашечку, украшенную земляничкой с листиком и такое же блюдце. На завтрак она варило себе одно яйцо, и мазала маслом два куска хлеба. Сыр или колбасу Голикова могла себе позволить лишь раз в месяц, когда получала пенсию. Большая кружка для яйца уже стояла на плите.