Сыскное бюро Ерожина

– У тебя, Андрееч вечно, что-нибудь «не очень». Машине лет двадцать и каждый раз что-нибудь «не очень». Пристыдил Грыжин.

– Когда выезжать? – Смирился сосед.

– Сейчас прикинусь, и поедем. Минут через двадцать спущусь. – Пообещал генерал и поднялся к себе.

Ровно через двадцать минут Иван Григорьевич Грыжин стоял возле серой «волги» соседа в парадной генеральской форме и с чемоданом.

– Уж не в Кремль ли ехать? – Испугался Павел Андреевич.

– Не бойся, не туда. Давай сперва на Черняховского, на рынок зайдем. – Ответил генерал и грузно уселся в машину.

– Может, ты на северный полюс прикажешь везти? – Открывая багажник, спросил сосед с опаской. Гыжин пристроил припасы, снова уселся в машину и приказал ехать на улицу Генерала Ермолова:

– Тут недалеко. До Сокола, а потом налево.

Павел Андреевич много лет работал таксистом, улицы города знал на зубок, и в объяснениях не нуждался.

– Ты Андрееч, когда приедем, ничему не удивляйся. Я может, нести буду всякую чушь, лапшу на уши вешать, а ты молчи, словно глухонемой. Понял? – Предупредил Грыжин водителя. Тот кивнул, но посмотрел на генерала с удивлением. Возле дома Марины Васильевны Понтелеевой, Грыжин велел остановиться. Перед тем, как покинуть машину, он достал из кармана свою знаменитую фляжку, изрядно глотнул любимого армянского коньяка «Ани», крякнул, вытер губы ладонью, тяжело поднялся и, прихватив с собой только чемодан, решительно направился к двери.

– Кто? – Немного растерянно прозвучало в глубине. Грыжин выпятил грудь и рявкнул басом:

– Боевой друг вашего покойного мужа, Марина Васильевна.

Дверь раскрылась, и пораженная женщина увидела генерала Грыжина во всей его красе.

"– Вот узнал о смерти Валерика. Да и про тебя матушка, только узнал и выяснил, что Валерик тайно от друзей женился. Специально приехал помянуть. На Большой Димитровки никого. Насилу твой, матушка, адресс добыл. Давай хоть поцелуемся. – Сказав это, Грыжин, схватил Марину Васильевну в охапку и смачно чмокнул в щеку.

– Да я… Мне… Я не ждала. – Начала заикаться вдова. Но Грыжен ей опомниться не дал.

– У меня все при себе и провиант, и спиртное.