Сыскное бюро Ерожина

Три дня проведенные Мюллером в Литве изменили старика. Он поверил, что прекрасная молодая дева с точенными ножками и темно синими глазами его любит. Фридрих Эдуардович не был наивным старым маразматиком. Поначалу подозрительные и тревожные мысли его посещали. Он не сразу поверил, что молодая красотка бескорыстно им увлечена. Но Нора сумела эти подозрения снять. Она не давала Мюллеру тратить на себя денег. За всю поездку он сумел достать свой бумажник, лишь раз. Нора позволила подарить ей букет лилий.

Все остальные счета она тихо оплачивала сама. Когда Мюллер попробовал возмущаться, Нора сказала, что она богатая наследница и желает свои удовольствия оплачивать сама. О себе красавица рассказывала мало. Единственно, что понял профессор, что его подруга потеряла очень богатого мужа. По ее словам, погибший супруг был моложе Мюллера, но тоже на много ее старше. Нора призналась, что молодые люди ее раздражают. Вела девушка себя достаточно целомудренно. На второй день своего литовского путешествия, профессор с Норой посетили Тракай. Они гуляли в прекрасном парке, с огромными прудами, осмотрели музей караимов – крымских евреев, почти поголовно уничтоженных Сталиным. Обедали в уютном открытом ресторанчике на берегу озера. Белый сверкающий лаком «пежо» обслуживал их весь день. За рулем сидел улыбчивый литовский друг Норы, Гундас. Вечером они вернулись в свой отель. Нора опять прилегла с профессором, поласкала его и, усыпив, удалилась. На третий день, после завтрака в отеле, Гундас повез их в Каунас. Маленький литовский городок очаровал профессора. В Каунас Фридрих Эдуардович попал впервые. Его восхитили витражи готического храма на главной площади, позабавил музей чертей в частном доме, и лишь картины Чарлениса, которого он не очень любил и считал женственным дилетантом, слегка утомили. Усевшись в глубокое кожаное кресло в холле музея, старик сразу уснул. Нора тоже подремала. Музыка Чарлениса, которую служители музея давали для большого проникновения в мир литовского гения, сну способствовала. "

"Вечером они вернулись в Вильнюс и, забрав свои вещи из отеля, покатили в аэропорт. Фридрих Эдуардович крепко пожал на прощание своей сухой породистой рукой, руку Гундаса и искренне его поблагодарил. Молодой человек потратил на них уйму времени. Гундас обворожительно улыбнулся, и ответил, что и сам получил большое удовольствие от общения с москвичами.