Сыскное бюро Ерожина

Отдел «раскрытия убийств» получил премию, и полковник готовился это событие с коллективом отметить.

– Подожди, через пол часа мои орлы соберутся, посидишь с нами. – Предложил он Ерожину.

– Нет, я пока премию не заработал. Помоги, может и мне тогда обломится. – Попросил Петр Григорьевич и вынул свои бумаги:

– Вот номера машин. Меня интересуют их владельцы – адреса, профессии, должности. Подробнее мне хотелось бы получить информацию о владельце золотистого корейского джипа.

Через полтора часа Петр Григорьевич уже знал хозяев всех интересующих его машин по именам и фамилиям.

На «бмв» катался неоднократно судимый тощий Александр Шпанько. Официально он владел автосервисом на кольцевой дороге, а не официально опекал и доил Велозаводской рынок. Золотистый джип принадлежал и ностранцу Майклу Дублину, но катался на нем по доверенности Илья Михайлович Цыганков, владельц частной картинной галереи на Остоженке. Илья Михайлович Цыганков интересовал Ерожина гораздо больше остальных. Те покупали дачу академика, а Цыганков ее продавал. Но самым неожиданным оказалось известие о черной «волге». Машина имела казенные номера и была приписана к восьмой автобазе. Той самой автобазе, водители которой и поручили Ерожину расследование убийства Кирилла Андреевича Понтелеева.

Пока искали сведения о владельцах, подполковник все же посидел за столом с ребятами из отдела Боброва. Спиртного он себе позволить не мог, но к закускам проявил живой интерес. Завтрак у физика, хоть и был весьма «демократичным», но накормить Ерожина не смог.

Покинув Петровку, Петр Григорьевич уселся в машину и позвонил жене.

– Ты меня еще не забыл? – Спросила Надя. Она уже проснулась и успела прогуляться по берегу Волги.

– Мне без тебя плохо. Никто меня не кормит. Я скитаюсь по людям. – Жалобно сообщил Ерожин.

– Так ты и при мне скитаешься по людям. – Грустно возразила Надя: – Я уже не помню, когда видела тебя дома. Кстати, у твоей приятельницы прекрасный вкус.

– У какой приятельницы? Какой вкус? – Не понял Ерожин, но лоб его покрылся испариной.

"

"– От ее ночной рубашки пахнет великолепными французскими духами. – Ответила жена.

– Господи, так вот в чем дело! – Петр Григорьевич понял, что Надя наткнулась на шелковую рубашку из спальни академика: – Я эту тряпку приволок как улику. Она валялась под подушкой брата Кирилла!

– Поверить тебе, что ли? Уж больно врешь не складно. – Сказала Надя, и Ерожин почувствовал, что жена улыбается.

– Приезжай, я же тебя люблю. – Воскликнул Петр в трубку.