Сыскное бюро Ерожина

 – Пояснила гадалка.

– Он ранен? Попал в аварию? – Допытывалась Михеева.

– Я этого не знаю. А что знаю, тебе уже сказала. Хочешь кофе?

Люба ничего не хотела, но боялась, что если откажется, придется уходить. А оставаться одна она побаивалась.

– С удовольствием. – Кивнула она.

Галя легко подняла свою необъятную тущу с кресла и выплыла в коридор:

– Пойдем деточка, – бросила она на ходу и растворилась в квартире. Люба последовала за хозяйкой. Она думала, что гадалка пригласила ее на кухню, но Галя привела гостью в маленькую комнату, где кроме ковра на полу, Михеева ничего не увидела.

– Присаживайся деточка – Пропела она своим низким контральто. Люба тоже устроилась на ковре. Несколько минут они просидели молча, затем дверь открылась и молодой человек атлетического сложения, молча поставил перед ними поднос с кофейником, чашками и набором вазочек. Одет он был лишь в яркокрасые шаровары и двигался бесшумно.

– Это мой парень.

– Рассказывай деточка?

– Что рассказывать? – Не поняла Люба. Странности в доме гадалки и ее откровенность Михееву обескуражили.

– Свой сон. Что же еще? По телефону ты сказала, что видела дивный сон, который тебя растревожил. Рассказывай деточка, и мы попытаемся вместе разобраться.

Люба задумалась. Свое ночное видение она помнила до мельчайших подробностей. Галя слушала и не перебивала. Лишь черные угольки ее глаз, то вспыхивали, то задумчиво замирали:

– Ничего нового я тебе не скажу. Твой друг постоял на грани жизни и смерти.

– Он болен? – Прошептала Люба.

– Не знаю. Но теперь он с нами. – И на лице Гали возникло нечто, вроде улыбки:

– Покойный жених во сне сердился?

– Нет, он был безразличен. – Ответила Люба.

– Пойди к врачу. Тебе надо проверить свое здоровье.

– Хорошо, я схожу к доктору. Но сейчас я хочу знать, где мой муж? Он в отъезде и ни разу не позвонил. Вы можете мне это сказать?

– Гадалка отставила чашечку и закрыла глаза. Люба ждала затаив дыхание. Галя поразила Михееву. Энергию этой огромной белолицей женщины она ощущала кожей. В этом доме, уверенность Любы, что все предсказатели и колдуны аферисты, поослабла.

– Я вижу церковь.