Сыскное бюро Ерожина

 – Закричал Ерожин, ворвавшись к Боброву.

– Что ты орешь? У нас ловят убийц, а не брачных аферистов. – Возмутился полковник.

– Как раз убийство я и пытаюсь предотвратить. – Заверил Петр Григорьевич.

Бобров покачал головой, но вызвал своего сотрудника и проверить московские загсы на предмет женитьбы профессора Мюллера распорядился.

– Чай пить будешь, Пинкертон? – Предложил Никита Васильевич и Ерожин с удовольствием согласился.

– Я бы и от бутербродика одного, другого не отказался. – Добавил он жалостно.

– Дома совсем кормить перестали? – Проворчал Бобров и полез в свой холодильник.

"– Некому кормить. Надя только в воскресенье вечером прилетит. А одному дома кулинарить тоска. – Сообщил Петр Григорьевич, с удовольствием наблюдая как на столе появляется ветчина, сыр и масло.

– Хлеба нет. Галетами перебьешься. – Предупредил Бобров и пошел заливать чайник. Ерожин выпил стакан чая и быстро умял два бутерброда. Он хотел чаепитие повторить и уже потянулся к чайнику, как появился Дима Вязов и доложил, что профессор Мюллер Фридрих Эдуардович вчера вступил в законный брак с гражданкой Голиковой Татьяной Петровной в присутствии свидетелей Марыси Вацловны Шагровой и Александра Владимировича Афонина.

– Черт, давайте срочно адреса «молодоженов». Этот профессор подписал себе смертный приговор. – Сказал Ерожин, и с грустью поглядев на оставшийся сыр и ветчину, достал свой блокнот.

– Похоже, что ты прав, твоя Марыся опять проявилась. – Задумчиво проговорил Никита Васильевич: – Брать ее не за что.

– Я затеял один эксперимент. – Признался Ерожин.

– Может, поделишься с официальным следствием? – Проворчал начальник отдела.

– Не только поделюсь. Мне нужна на вечер группа захвата. – Попросил Петр Григорьевич и поведал Боброву свой хитроумный план.

– Думаешь, сработает? – Оптимизма затея Ерожина у Боброва не вызвала.

– Думаю, что нет. Хитра стерва.

* * *Станица Горохово растянулась на многие километры по высокому берегу быстрого Дона. Раньше, во времена Советов население станицы делилось на три колхоза. Одних свиней держали на фермах около двадцать тысяч голов. Колхозное стадо рогатого скота тоже насчитывало около восьми тысяч, не считая молодняка.