Сыскное бюро Ерожина

В продавцах бахчевого товара недостатка на трассе не наблюдалось. Покончив с арбузом, он аккуратно собрал корки, и отнес их в контейнер. Затем, спустился к ручью, помыл руки, ополоснул лицо и уселся за руль. Вечернее солнце стояло низко. Ослепляющий красный шар мучил глаза. Михеев надел темные очки Фирсова и включил приемник. Тихая музыка, бесконечная лента бетонки, словно река, светящаяся в закатных лучах, настроили Глеба на лирический лад. Он вспомнил, как недоверчиво отнеслась Люба к его планам поездки к родителям, и грустно улыбнулся.

Хоть они не виделись немногим более двух суток, по жене Михеев скучал. Край солнца уже зацепил горизонт, дорога делала поворот на Юг, и огненный шар поплыл налево. Глазам стало легче, Михеев снял темные очки и посмотрел в боковое зеркальце. Два черных джипа снова шли за ним. Это Глеба насторожило. Он пытался вспомнить, обогнали ли его внедорожники, пока он ел арбуз, или нет? «Не обгоняли» – Решил Михеев. На стоянку для отдыха они тоже не сворачивали. Правда, джипы могли съехать с бетонки в любом месте. Лесополоса из акаций тянулась вдоль дороги постоянно, и легкие машины часто находили приют для отдыха в их тени. Михеев еще раз взглянул в зеркало. Джипы держали дистанцию метров двести и шли точно с такой же скоростью, как фура Глеба. Михеев стал соображать, когда эта парочка впервые попалась ему на глаза. «До Воронежа их не было точно» – Уверенно определил он.

«Выходит, они идут за мной не больше часа». – Прикинул Михзеев, и из поля зрения, джипы уже не выпускал.

Глеб стал анализировать все, что случилось после их отъезда. Загадочный утренний приезд главного инженера логичное объяснение получил. Без командировочных они отправиться в рейс не могли. Но этот визит сильно испортил настроение напарнику. Фирсов или молчал, отвернувшись к окну, или дрых. За время их пути, даже если учесть бессонную ночь парня, он давно уже должен был бы выспаться. Похоже, что напарник всячески избегает общения. После совместной пьянки и откровений о своей личной жизни, это особенно странно. Ночью ему явно хотелось поделиться радостью от предстоящей женитьбы. Выговориться о долгой и трудной любви, предшествующей этому браку. Да и о странном левом грузе Фирсов тоже больше не проронил не слова. Если добавить к этому мрачное заявление Клима «Ты, зря согласился ехать в этот рейс, морячок», то станет ясно, что после разгона главного инженера, что-то в их отношениях резко изменилось.