Сыграй со мной в любовь

— Даже от апокалипсиса, — Шеремет казался очень довольным собой.

— Тогда прощаемся с жизнь и погнали, — уже без посторонней помощи я справилась с ремнями безопасности и завела двигатель.

Злость отодвинула на задний план мучившее меня весь завтрак волнение. В кой-то веки по-настоящему захотелось проехать без приключений. Отключить мешающий жить повышенный контроль, перестать думать о мужчине рядом и, как говорится, слиться с дорогой.

Получалось ведь это у других! Никаких суперспособностей не требовалось.

Первые несколько минут у меня все получалось. Мы отъехали от ресторана. Без оказий выехали на трассу, и я даже рискнула испытать удачу с педалью газа. Создавалось впечатление, что итальянцы пропитали машину валерьянкой, чтобы даже последние трусы чувствовали себя уверенно.

Еще три-четыре километра, и я бы начала верить в мифическое удовольствие от вождения.

Вначале прямо перед нами, перестраиваясь, вильнула фура. После нее, забыв включить поворотник, на полосу влетел владелец потрепанной жизнью баварки. Мои клешни, только-только почувствовавшие себя руками, вцепились в руль мертвой хваткой. ""Вокруг идиоты! Считайте, что вокруг вас на дороге все идиоты и будьте на чеку!"" — вспомнились слова инструктора в автошколе.

Я попыталась. Мысленно обматерила и водителя фуры, и владельца баварки.

Спутав право и лево, я крутанула руль в сторону кювета, и только благодаря мгновенной реакции Шеремета, мы не отправились в могилы.

— И что это было? — сдерживая проклятия, что было видно по желвакам, проревел он, когда мне удалось сбросить скорость до черепашьей.

Язык прилип к небу, и все, что я смогла — тряхнуть головой.

— Значит, про прощание с жизнью ты не лгала, — кадык на горле дернулся.

— Я не хотела…

— Хочется верить.

— Правда…

Вести машину дальше не было ни моральных, ни физических сил. На первом же съезде я свернула направо и остановила Фиат в густой тени деревьев подальше от основной трассы.

— Приехали, — открыла дверь и, быстро отстегнув ремень, вылетела наружу.

Сердце так колотилось, что казалось, собирается вырваться из груди.