Сводный ад

Мне нужно много и усердно учиться. На это нелёгкое дело уходит целый день. Провалю сессию – вылечу только так. Конечно, Юрий может и с этим помочь… но я так не привыкла! Совесть не позволяет садиться на шею хорошему человеку – это не мой конёк по жизни.

До университета я добираюсь сама. Выхожу за пару остановок, чтобы прогуляться, проветрить голову перед нагрузками. Адам же гоняет на своей новой ламбе. Не прошло и недели, как у него появилась новая тачка.

Я сегодня дико устала! Поэтому решила вернуться домой раньше, чтобы взять небольшой тайм аут.

Вхожу в дом – тишина. Мамы не видно, наверно еще не вернулась из магазина. Она отправила мне сообщение, что собирается немного развеяться, отправиться на шоппинг.

Сонная, не успеваю я зайти в свою комнату, как вдруг вижу отвратительную картину! Сонливость снимает за раз! Какой-то оборзевший бугай шарится в моей комнате.

– Что ты здесь делаешь?!

Кретин оборачивается.

Возмущению нет предела. Я застала его рядом со шкафчиком с моим нижним бельем! Всматриваюсь в эту наглую рожу, моментально узнаю в нём дружка Адама. Это Марк. Сынок депутата.

– Крошка, я дверью ошибся. Забыл, где тут тубзик, – издает напыщенный, отвратительный смешок.

Кажется, он навеселе, ещё и подвыпивший.

– Убирайся…

Он делает резкий шаг вперёд и… зажимает меня в углу.

– Знаешь, а ты ничё. Друзья ржут с тебя, носы воротят, но мне кажется, что они неправы. Я могу им как следует объяснить, хошь?

– Отойди! Не смей меня трогать! – в грудь его толкаю, но она как монолит.

Мерзавец рассмеялся.

Отвратительные ручищи начали плавно опускаться вниз, держа курс к моим ягодицам.

– Не, это просто сигареты. Я тебе свою крышу предлагаю, детка, что скажешь? А ты милашка, и с чувством юмора порядок.

– Что?

– Ну типа защиту! Опекать буду тя, никто даже пальцем не посмеет тронуть. Станешь местной звездой, ёп!

Он хватает меня за скулы, очень сильно, чуть ли не до синяков, грубо дергает на себя, собираясь засунуть в мой рот свой слюнявый язык.

– Твою маааать… Мои киви…

– Убирайся! – дрожу, как в лихорадке, а затем слышу шаги.

Мороз бежит по коже, когда в комнату кто-то сильный и мощный врывается.

– Ты какого хера здесь шаришься? Туалет в конце коридора! Вон!

Голос Адама проходит сквозь меня шаровой молнией.