Сводный ад

Лишь только потом, когда наступает осознание того, что опасность миновала, я вдруг замечаю, что этот гад, этот грубый хам и извращенец сжимает мою грудь!

Кровь во всём теле становится кипятком.

СВОЛОЧЬ!

Воспользовался случаем и облапал.

Уже дважды!

Сосок под его мозолистыми пальцами твердеет… Адам слегка двигает ими, дразня тугую бусинку, иногда властно пощипывает.

Перед глазами заплясали черные пятнышки.

Я на грани обморока.

Должна устроить истерику и как следует врезать кретину!

Но почему я этого на самом деле не хочу?

Почему медлю, торможу?

Я понимаю, что я хочу другого…

Врезать ему – это не моё настоящее желание, а обязанность.

Вторая рука с моего рта скользит вниз по бедру и вальяжно его поглаживает. Дыхание становится хриплым и частым. Он дышит мне в ухо, касаясь прохладными губами мочки. Бугор в штанах Боярского вжался точно между моих ягодиц. Я обалдела, когда ощутила всю силу его мужского достоинства!

– Она уже ушла…

– Что?

– О-отпусти…

– А…

Я просто заставляю себя вырваться из плена наглых, похабных лапищ.

Вспомнив это, мне стало намного легче бороться с вожделением. Быстро отталкиваю от себя мускулистую махину, подхватываю с пола упавшее полотенце, набрасывая на себя.

Позади слышится вульгарный свист.

Таким свистом подзывают шалав на трассе…

Это понимание вытащило меня из мира жарких грёз!

– Класс! Шикарная панорама! Пожалуй, я передумал.

Руки засранца ложатся на мои бёдра, сжимая, он пытается меня наклонить и поставить на четвереньки. Как вдруг я вижу телефон, который лежит на краю раковине.

Я не знаю какого черта я творю, потому что это может быть последним, что я сделаю прежде, чем проститься с жизнью! Но мне нужно сделать именно сейчас какую-нибудь сумасшедшую глупость! Иначе он меня всерьёз поимеет…

Я делаю максимально сильный рывок.

Надеюсь, телефон умрёт навсегда, а с ним и карта памяти.

Наглый мудак не обеднеет!

Будет знать, как невинных девушек втихаря фотографировать и гадкими словами обзывать.