Свидание с развратным фавном

Ну, так раздетой идти и вовсе ничего хорошего!

Ровно в четыре часа скромно накрашенная, с щедро залитыми лаком волосами Серафима Кукуева звонила в коричневую дерматиновую дверь.

– Здрасть… Вам кого? – появилась перед ней кривоногенькая девица дет двадцати пяти, с сорочьими круглыми глазками.

Серафима быстро достала из кармана смятую бумажку с адресом и уткнулась в написанный адрес. Адрес был тот, и Кукуева принялась приветливо пояснять:

– А мне это… мне к Шишову. Он здесь проживает? Шишов Семен Николаевич. Ну, такой еще маленький, черненький, на мартышечку похож.

– А чо эт на мартышечку? – обиделась девица. – Он на бабушку Таню похож, так все говорили. Вам его позвать, что ль?

Серафима крякнула и прошуршала спрятанным далеко за спиной подарочным пакетом с трусами. Пока она раздумывала – попросить девицу позвать Семена Николаевича или уже ей подарок передать, к дверям подлетел сам Шишов и накинулся на девчонку:

– Ирка! Язви тя! Чего гостей-то не проводишь?!

– А чо, уже уходят? – вытаращилась та.

Шишов звонко щелкнул девицу по загривку и затарахтел:

– Кто уходит? Они только что пришли! Я грю: чего вот этих гостей не проводишь? За стол чего не проводишь вот этих самих гостей? – он ткнул пальцем прямо в хлипкую кукуевскую грудь.

Серафима дернула плечами – жест был явно лишним. Она сегодня немного схитрила: дабы костюмчик ладно сидел, некоторые места она щедро обложила ватой, и вот теперь Шишов тыкал своими пальцами прямо… прямо в заменитель силикона!

– Симка! А ты чо стоишь, засохла, что ль? – привычно гаркнул Сеня на кондукторшу, но тут же вспомнил, что она – долгожданный гость, и любезно расшаркался.

Ирина догадалась широко улыбнуться и даже распластаться на кривеньких ногах в книксене. Однако пригласить гостью войти снова позабыла. Серафима плюнула на все приличия и смело шагнула в прихожую.

– Сим, а ты чего это подарок-то за спиной прячешь? Давай мне, я подержу, – не слишком церемонился Шишов, выудил из рук напарницы пакет и подтолкнул в комнату.

Он говорил так торжественно, будто предпенсионный конферансье в концертном зале, полном народа, однако ж за столом восседала только чета Федоровых. Лилька сверкала голыми молочными плечами, а Иван не переставая прикладывался к бутылке.