Свидание под мантией

Интересно, куда она подевалась? Ладно, с трудностями надо бороться по мере их поступления, зачем заранее усложнять себе жизнь, вдруг Полина припрется к полуночи? Хотя интересно, где старуха шляется?

* * *"

"Целительница жила в покосившейся избушке. Я и не предполагала, что в ближнем Подмосковье сохранились такие места. Вроде от станции два шага, до Москвы десять минут езды, а глухомань. На звонок никто не отреагировал, пришлось колотить в дверь ногой.

– Иду, иду, – закряхтели внутри, – вот люди шебутныя. Куда торопитесь?

Дверь распахнулась, сгорбленная старушонка, опиравшаяся на клюку, прохрипела:

– Зачем пожаловали?

– Я звонила вам насчет алкоголика, – начала Ксения.

– Аха! Проходь сюды, направо.

– Не хочу, – уперся Петр, – мне тут не нравится.

– А и не нужен ты мне, – резво отреагировала бабка и захлопнула дверь.

– Лучше молчи, – велела Ксения отцу и принялась барабанить кулаком по филенке.

Старушонка высунулась наружу.

– Чего надо?

– Мы лечиться пришли, – напомнила Ксю.

– Его не возьму.

– Почему?

– Он мне не верит!

– Неправда! – закричала Ксю. – Папа просто мечтает на прием попасть.

– Пусть сам скажет, – не сдалась целительница.

Ксения тряхнула отца.

– Ну, говори!

– Что? – не понял он.

– «Верю тебе!»

– Кому? – спросил папашка.

Я показала на знахарку.

– Вот ей!

– Не ей, а бабе Моте, – обиделась старушонка.

– Бабе Моте? – переспросил Петр.

– Видите, – обрадовалась я, – теперь дело улажено! Извините, мы не хотели вас обидеть.

– Так мне все равно, – заквохтала баба Мотя, – домовой оскорбился.

– Давайте мы и перед ним извинимся, – предложила я.

– Ен слов не любит.

– А что же тогда делать?

– Подарок ему купи.

– Хорошо, какой?

– Давай сто рублей, сама в магазин слетаю, – приказала бабка.

Я полезла за кошельком, но Ксюша быстрее меня протянула хозяйке купюру.

– Держите.

– Проходьте, – смилостивилась ведунья и пошлепала вперед.

Мы потащились за ней по коридору. Мне показалось, что изба давным-давно закончилась, мы шагаем по некоему межвременному пространству, скоро окажемся в иной галактике, попадем к пришельцам…

Бабка подняла занавеску, запахло кошачьей мочой, перед глазами открылась комната.

– Садитесь, – велела старуха.

Мы плюхнулись на продавленный диван.

– Плохо, – процедила баба Мотя, – чернота от вас так и прет! Лба на иконы не перекрестили, Господа обидели! Не буду с вами работать. Впрочем, если на свечку дадите, можно и простить. Сто рублев.