Святость и соблазн

Сейчас ему нужны были любые, даже самые незначительные «улики».

— Вы же сказали, что собираетесь быть мне другом, — с трудом выдавила она.

— А разве друзьям не позволяется прикасаться друг к другу?

— Я думала, вы имеете в виду дружбу без секса.

— Как можно заранее сказать, к чему приведет общение мужчины и женщины? Я еще не до такой степени бесчувствен, чтобы не реагировать на красотку вроде вас. — Руперт ласково провел большим пальцем по ее нижней губе. — Поймите меня правильно: я просто не хочу лицемерить.

Это признание настолько встревожило Флоренс, что ее сотрясла нервная дрожь. Неужели она чем-то выдала себя?

— Не пугайтесь так, — попытался успокоить ее Руперт, погладив по щеке. — Я к вам привязался, время от времени мне хочется вас поцеловать. Неужели это так страшно?

— Нет, — пробормотала она, — не страшно.

— Отлично! Тогда…

Внезапно он ощутил прикосновение холодного собачьего носа к своей шее. Барби надоело одиночество.

Он недовольно поднял голову.

— В чем дело?

Усевшись на песок, собака умоляюще смотрела на него круглыми карими глазами.

— Сейчас не время для игр, — строго сказал он. Возможно, это было правдой, но Барби, несомненно, так не считала.

— Руперт…

Он взглянул на Флоренс, чьи ставшие вдруг зелеными глаза были затуманены от желания, потом на Барби, бешено виляющую хвостом и явно ожидающую, когда он займется наконец делом и бросит ей ветку, которую можно будет принести обратно.

С тяжелым вздохом разочарования Руперт отстранился от Флоренс — поступок, который основывался не только на желании Барби соблюсти священный ритуал вечерней прогулки, но и на необходимости взять себя в руки.

К добру это или нет, с уверенностью сказать было невозможно. В его намерения входило помочь Флоренс, а вовсе не расстраивать ее еще больше своей неспособностью удержаться от подобных приступов вожделения.

Поэтому, как ни трудно было превозмочь себя, он неохотно поднялся и подал руку Флоренс.

Черт побери!

Поставив ее на ноги, Руперт подобрал сухую ветку и швырнул подальше, чтобы доставить удовольствие Барби.

— Должен ли я извиниться? — спросил он.

Отряхнув здоровой рукой песок с джинсов, она подняла на него глаза и легко улыбнулась.

— Нет, если только не жалеете о том, что поцеловали меня.