Святость и соблазн

— Спасибо, — сказала Флоренс, беря у него блузку, — мне кажется, что я смогу надеть ее сама.

— Я подожду за дверью. — Бросив на нее последний взгляд, Руперт вышел, закрыв за собой дверь ванной.

Оставшись одна, она не могла не улыбнуться: настолько явное разочарование отразилось в его глазах. Окончив одеваться, Флоренс посмотрела на себя в зеркало. Можно забыть свое имя и адрес, но, что такое женская привлекательность и влечение к понравившемуся мужчине, она помнила точно."

"Встречаясь с препятствиями, Руперт привык смотреть им в лицо.

И сейчас у него не было никаких сомнений в том, что с появлением в его жизни загадочной Флоренс с ее волнующей чувства улыбкой, глазами, меняющими цвет при малейшей смене настроения, и густыми шелковистыми светло-каштановыми волосами, в которые так хотелось запустить пальцы, ситуация значительно осложнится. К тому же мягкими были не только ее волосы. Он до сих пор не мог забыть ощущение прикосновения своих пальцев к обнаженной гладкой коже.

К этому списку можно было добавить еще один цвет ее глаз — изумрудный.

Таковыми они становились, когда Флоренс возбуждалась. Будучи одним из его любимых и ранее, теперь этот цвет переместился в начало списка, тем более что изумрудными глазами она смотрела на него, когда ее дыхание становилось учащенным, а губы приоткрывались.

Ожидая ее, Руперт мерил шагами больничную палату. Подобно своему старшему брату Остину и ближайшему другу и напарнику Энтони Вуду он отнюдь не был женоненавистником. Однако, как ему хотелось думать, подходил к этому вопросу с позиции разума.

Энтони едва ли встречался с какой-нибудь женщиной больше месяца. Его так называемая записная книжка на самом деле представляла собой толстый блокнот. Впрочем, он никогда не стремился обольщать женщин, те сами вешались ему на шею, и, как ни странно, продолжали оставаться с ним в дружеских отношениях, даже когда роман подходил к концу. Что было тому причиной, оставалось загадкой и предметов зависти для всех его приятелей, и Руперта в том числе.

Что же касается Остина, то, если не считать немногочисленных мимолетных связей, тот сторонился противоположного пола. Вернее, мысленно уточнил Руперт, любых форм взаимоотношений, могущих привести к серьезной длительной связи.

Себя он считал наиболее нормальным из них троих. По крайней мере, ему доводилось ухаживать за женщинами и состоять с ними в интимной связи и многим более месяца, что в случае Энтони было просто невозможно.