Свет, который не гаснет

 — Правда, красавец?

Больше всего «красавец» походил на взбесившуюся луковицу, выпустившую зеленые перья в очень непростой период своей луковичной жизни. Чтобы понять, что это растение, требовалось время и доля фантазии.

— Оригинально, — дипломатично отозвалась Света. — Спасибо, Захар.

— Пожалуйста. Вообще-то, полное название этой прелести — тилландсия. Если вам вдруг интересно. Милана у себя?

— Нет, она вышла.

— Я подожду, — жизнерадостно обрадовал ее Захар. — Она ведь скоро вернется?

— Наверное, — неопределенно отозвалась Света, вспомнив указание Миланы.

Захар вопросу не удивился, лишь пожал плечами.

— Потому что это так и есть, — и, усмехнувшись на недоуменный взгляд Светы, дополнил свой ответ: — Моя мама и мама Миланы и Артура дружили со школы. А потом мама Артура и Миланы умерла. Это грустно.

Света еще обдумывала этот пассаж, когда дверь приемной открылась и вошла Милана. Увидела Захара и замерла.

— Привет, красавица.

— Нет-нет-нет, — обреченно простонала Милана.

— Да-да-да, — широко улыбнулся Захар и раскинул руки. — Иди, обниму.

— Ой, я как-нибудь обойдусь, Захарчик.

Но Захар ее не слушал, в два шага подошел и сгреб Милану в свои медвежьи объятья. Милана лишь тихонько пискнула. Габаритами Захар Мелехов если и уступал Ватаеву — то совсем немного. Он прижал Милану к себе и с самым нежным и преданным выражением заглянул ей в лицо.

— Ну что, куколка моя, пойдем, пошепчемся?

— Захар, а может, тебе нужен Артур? Так он уже на рабочем месте! — малодушно сдала Милана брата.

— У Артура я уже был, и все, что хотел, с ним обсудил. А теперь мне нужна ты, Миланушка. Я очень, просто очень-очень нуждаюсь в твоем совете и содействии.

— А может, не надо? — жалобно выдохнула Милана.

— Надо, конфетка моя, надо! — Захар прижал Милану к себе за плечи крепче и повел в сторону кабинета. — Не бойся, больно не будет.

— Ты всегда так говоришь! А мне потом разгребать последствия твоих безумных идей!

— Вот за это я тебя и люблю, тыковка.

Дверь за ними закрылась. А Света осталась переваривать свои наблюдения и делать выводы.

Если бы здесь сейчас был Ватаев — дело бы не ограничилось грозными и красноречивыми взглядами.

Тыковка, конфетка, куколка…. Захар Мелехов точно чертов гений и вообще — немного безумец, если позволяет себе говорить такие слова Милане Балашовой и уводить, приобняв ее, в «нумера». Без сколько-нибудь существенных возражений с ее стороны.