Сведенные судьбой

— Метафора чего? — Габриель снял ее со своих колен, сел прямо и пригладил рукой волосы. Однако золотисто-бронзовые волнистые пряди снова рассыпались в беспорядке. Он положил одну руку на спинку софы, и их взгляды встретились.

Пандора была так увлечена разглядыванием тугих мускулов его торса и рук, что на время забыла, как нужно ответить на вопрос."

"— Метафора всего того, чего я не смогу делать. Твоя жена должна выступать в роли хозяйки на разных мероприятиях, посещать балы и суаре. Но почему женщина — не калека, не уродка — отказывается танцевать со своим мужем? Люди начнут спрашивать.

— Мы им скажем, что я очень ревнив, и не хочу, чтобы ты находилась в чьих бы то ни было объятиях, кроме моих.

Нахмурившись, Пандора запахнула ночную рубашку на груди. Она почувствовала себя задетой и даже испытала легкую жалость к самой себе. А это чувство Пандора презирала больше всего в мире.

— Если только кто-нибудь поверит в такую причину, — пробормотала она.

Габриель крепко сжал ей руку. Глаза его вспыхнули как спички, когда он посмотрел на нее.

— Я не хочу, чтобы тебя обнимал кто-то другой. Только я.

Земной шар остановился на своей оси. Пандора была поражена и испугана мыслью, что в его словах может быть хотя бы гран правды. Нет, он не это имел в виду. Он просто манипулирует ею.

Пандора прижалась к его груди, твердой, как скала.

— Не говори так.

— Ты принадлежишь мне.

— Нет.

— Ты сама чувствуешь это, — настаивал он. — Каждый раз, когда мы вместе.

Она попыталась заткнуть ему рот поцелуем, что, как потом оказалось, было не лучшей тактикой. Габриель тут же ответил, настойчиво и требовательно.

И в следующий миг она уже лежала на спине, придавленная его тяжестью. Часть своего веса Габриель перенес на локти и колени, чтобы не раздавить ее, но все равно она была надежно зафиксирована, утонув в подушках, а он целовал ее с неторопливой, всепоглощающей пылкостью. Он, судя по всему, решил что-то доказать ей, как будто она уже не хотела его, как будто она уже не ослабла от желания.

Приоткрытыми губами он провел линию вдоль шеи вниз, к ее груди.