Сведенные судьбой

Она не могла припомнить — каково это, ступать так уверенно в ночи, ничего не боясь.

Семейная гостиная освещалась только огоньком в камине. Габриель подошел к низкому глубокому дивану с резными, в стиле ампир, спинкой и подлокотниками и сел, продолжая держать ее на руках. Гордость девицы запротестовала из-за того, что он обходился с ней как с ребенком, но на груди у него было уютно, а его руки постепенно успокаивали нервную дрожь, которая еще пробегала по телу. И это было самое прекрасное, самое теплое ощущение, которое она когда-либо испытывала.

Со столика красного дерева, стоявшего тут же, возле софы, Габриель взял хрустальный бокал, в котором плескалась темная жидкость, и без слов поднес бокал к ее лицу, как будто не доверяя ей самой хрупкий сосуд.

Пандора осторожно пригубила напиток. Вкус оказался роскошным: с богатым ароматом слив и ореха — и оставил сладкий жар на языке. Она сделала еще один, долгий глоток, потом забрала бокал из его рук,

— Что это?

— Портвейн.

Пандора пила медленно, наслаждаясь теплом, которое растекалось по телу до пальцев ног. За дребезжащими окнами нетерпеливо гудел шторм, вздымая огромные ревущие водяные валы. Но ей было тепло и уютно в объятиях Габриеля, а пламя в камине играло сполохами света.

Из кармана жилета он вытянул сложенный носовой платок и промокнул последние следы пота на ее лице и шее. Отложив его в сторону, Габриель осторожно заложил ее черный локон за левое ухо.

— Я заметил, что ты плохо слышишь этим ухом, — тихо сказал он. — Это часть твоей проблемы?

Пандора захлопала глазами от удивления. Всего лишь за пару дней он узнал о ней то, на что семья, ее близкие не обращали внимания. Они привыкли как к данности, что она рассеянна и невнимательна.

Пандора кивнула:

— Я улавливаю лишь половину того, что слышу правым ухом. Ночью… в темноте… все становится непонятно каким. Невозможно определить, где верх, где низ. Если повернусь слишком быстро, то падаю на пол.

Габриель приложил ладонь к ее щеке, не отрываясь, с нежностью посмотрел на нее, отчего сердце у нее отчаянно забилось.

— Потому-то ты не танцуешь.

— Я могу справиться с медленными танцами, но не с вальсом. Все эти повороты, кружения… — Она застенчиво отвела глаза и допила последние капли портвейна."

"Он забрал у нее пустой бокал и отставил в сторону.