Свадьба

Что же теперь думает о ней Юфимия?

– Да, я не сообразила, Нетта, когда ставила цветы у очага. Мне даже в голову не могло прийти, что она так отнесется к букетам. Надо как-то исправить эту ошибку.

– Миледи, и еще я вам скажу – стул, который дал вам Лотар, она отправила обратно. Мне так жалко, ведь он полдня провозился с ним.

– А почему она это сделала?

– Леди Юфимия боялась сесть на него, говорила – шатается. Я старалась убедить ее, что он очень прочный, но она только головой качала. Конечно, она в годах, если свалится и переломает кости, они уже не срастутся.

Была бы молодая, ни о чем бы таком не думала. Вообще-то кости всегда плохо срастаются, молодая ты или старая, – добавила Нетта тоном знатока.

– Ну, с возрастом, конечно, появляется осторожность. Надо уважать старость.

– И еще одно. Мне даже не хочется сейчас об этом говорить, вам и так есть от чего испереживаться.

Бренна испугалась: что еще дурного нашла Юфимия? Но принудила себя испить чашу до дна.

– Ну?

– Она спросила меня, а нет ли еще чего-то, что вы хотели тут изменить или сделать.

Я сказала, что вы славно потрудились над гобеленом, приготовились повесить его на стену. Я похвалилась, какой он вышел замечательный. Леди Юфимия, конечно, захотела поглядеть. А когда я рассказывала ей, как вы искусны в шитье и вышивании, как тщательно работали и сколько времени, она слушала так, будто я ей песню пела.

– Так ты ей показала? Нетта кивнула.

– О, миледи, у нее был такой разочарованный вид, она раскудахталась как курица, языком зацокала, головой замотала…

Лицо Бренны пылало от смущения.

– И что она сказала?

– Она сказала, что все стежки кривые, но она, мол, понимает, что лучше-то вы сделать и не могли.

– И где теперь мой гобелен?

– Леди Юфимия не захотела, чтобы вы испытали унижение при муже и его людях. – Слезы сочувствия навернулись Нетте на глаза, отчего смущение Бренны стало просто невыносимым.

Она ощутила себя совершенно беспомощной, но в то же время еще и виноватой – из-за того, что начинала сердиться.

Услышав, что она ни к чему не способная неумеха, которой негде было научиться чему-то полезному, она вспомнила, как всякий раз, когда она пыталась угодить Юфимии, та давала ей понять, что ее мать не сумела воспитать дочь должным образом.

Бренна была в отчаянии.

– Гобелена теперь тоже нет? – прошептала она.

– Да, миледи. Юфимия полдня сидела распускала его. Весь пол был нитками усыпан. Я подмела перед ужином.

Коннор окликнул Бренну, входя в зал и с интересом оглядываясь.