Свадьба

Она сперва посмотрела на мужа, желая убедиться, что с ним все в порядке. Он выглядит не хуже обычного, решила она. Крови на нем, во всяком случае, нет. Правда, лицо у него не особенно радостное – а впрочем, муж редко казался счастливым, – но и не очень сердитое, разве что слегка раздраженное.

Бренна помедлила, не решаясь взглянуть на его брата, но наконец собралась с силами и повернулась к нему. К такому зрелищу она не была готова. Алек Кинкейд оказался свирепого вида воином, с пронзительными серыми глазами и таким хмурым лицом, бросив взгляд на которое задрожал бы сам сатана.

– Мы еще не закончили, Коннор. Я приму решение после того, как поговорю с этой женщиной.

Грозный голос соответствовал внешности Кинкейда.

Бренна сцепила руки за спиной, пытаясь успокоить сердце, затрепетавшее в груди. Боже, помоги ей преодолеть неприятие этого человека! Все, о чем говорил ей Коннор, оказалось правдой; ей страшно даже теперь, когда его брат перестал хмуриться и посмотрел в ее сторону.

Она торопливо наклонила голову, не давая ему заметить ее страх и надеясь, что он увидит в ее робости признак хорошего воспитания.

Алек вдруг двинулся к ней с надменным и важным видом, и Бренна сразу поняла, чью школу прошел Коннор и кого копировал. Примером во всем был для него брат.

– Бренна, иди сюда, – велел Коннор слегка раздраженно.

Она подняла голову и пошла по ступенькам, поспешив встать рядом с мужем и кидая взгляды на Алека Кинкейда.

Кроме внушительных размеров, ничто не роднило этих воинов и не указывало на то, что они братья. У Коннора были темно-каштановые волосы, у Алека – настоящие рыжие. Черты лица Коннора более тонкие и благородные, хотя у Алека прекрасный профиль, нехотя признала Бренна. Внешние различия этим, конечно, не ограничивались. Когда Коннор не хмурился, что случалось крайне редко, он казался даже красивым. Алек же ни в каком состоянии не мог, на взгляд Бренны, показаться хоть немного привлекательным.

И все-таки они выглядели как две колючки с одного чертополоха. Оба придерживались одной и той же тактики по устрашению невинных дам, оба вели себя как закоренелые грешники, но, что еще хуже, ни один из воинов, казалось, не понимал, какое впечатление производит на других.

Бренна подумала: не поседела ли она за эти мгновения? Она слышала, женщины иногда седеют от ужаса. Бренна попыталась успокоиться.