Сумасбродка

 — Я слишком тебя люблю, чтобы заставлять без надобности любоваться на того, кто не может донести ложку до рта! Присядь пока, а Анджела угостит тебя чаем.

Леди Берли, верная подруга лорда Берли на протяжении тридцати восьми лет, подала Грею чашку чаю и, ответив молчаливым кивком на его благодарность, снова уселась на другом краю кровати.

Больной прикрыл глаза, словно хотел набраться решимости для не слишком приятной беседы."

"— Его здоровье восстанавливается, но очень медленно, и приходится экономить силы, — пояснила леди Берли.

 — Нет-нет, вы напрасно так испугались, он действительно идет на поправку. Пейте же ваш чай, Грейсон, пока он не остыл!

— Милорд, ваше письмо я прочел только нынче утром.

— Да, — все так же не открывая глаз, откликнулся лорд Берли, — и ты сразу пришел сюда. Я не сомневался в этом. Моя дорогая, не могла бы ты попросить Снелла, который наверняка подслушивает сейчас у двери, немного передохнуть и оставить нас с Грейсоном наедине?

— Но, Чарлз…

— Нет, Анджела! И не трясись надо мной так, будто я уже одной ногой в могиле! Это слишком важное дело, пойми!

Произнеся эти слова, лорд снова бессильно умолк.

Грей следил, с какой неохотой леди Берли покидает комнату больного. Также ему бросилось в глаза и то, что все шторы были раздвинуты, а на полу лежали яркие пятна солнечного света. Неужели никому здесь нет дела до того, что лорд Берли не переносит такого освещения? Едва подумав об этом, барон тут же встал и старательно задернул все три широких оконных проема. В спальне воцарился мягкий полумрак.

— Ах, благослови тебя Господь, мой мальчик! Ненавижу слишком яркий свет — он выжигает мне мозги! Не пойму, отчего моя дорогая жена вбила себе в голову, что, только если в комнате будет светло, я смогу поправиться! — Тут лорд Берли негромко рассмеялся. — Если бы она только знала, о чем говорит! — Тут он снова закашлялся.

— Это мистер Харпол Дженнер напомнил мне о том, как вам неприятен солнечный свет. Но что все-таки случилось, сэр, и чем я могу вам помочь? Не сомневайтесь, я сделаю для вас все, что в моих силах.

— Твоя свадьба, — прохрипел лорд Берли и дотронулся до руки Грея. — Мой мальчик, я и понятия не имел, что ты неравнодушен к Уинифред Леверинг Бэскомб! — Он снова замолк и дышал так слабо, что казался почти неживым; руки его разжались и безвольно опустились на одеяло.

Грей поглядел на дряблые складки кожи на этих старческих руках, а затем невольно перевел глаза на свои руки — сильные, с твердыми, ловкими пальцами.