Судьба непринятой пройдет

Там и соседи набежали, слышимость-то в хрущобах исключительная, как в картонных коробках, сложенных рядками, вот и решили люди, что беда какая у Югровых приключилась.

Поначалу шум-гам стоял, а уж когда разобрались, что к чему и в чем дело, маму как-то успокоили, чуть ли не силой всунув ей полстакана водки в руку и заставив выпить, мальчишек соседка тетя Юля отвела к себе домой и уложила спать со своими детьми, а сама вернулась к Югровым.

Как лечит наш народ сердечные драмы, известное дело – посидели соседи ночь за столом, разбирая, обсуждая ситуацию.

Соседи-то разошлись, только беда осталась, прочно поселившись в доме Лиды Югровой.

Отец развелся, все чин по чину и по суду, через три месяца. Только с жилплощади их московской так и не выписался.

Игорь, возненавидевший отца, считающий его предателем, изменником проклятым, долго возмущался этим обстоятельством, обвиняя родителя в расчетливости, кричал, что тот еще к ним свою новую семью притащит на московскую-то прописку, и требовал от матери, чтобы она пошла в жилконтору и выписала отца самостоятельно. Но Лида никуда не пошла. И не потому, что не хотела бы наказать, отомстить и насолить хоть таким образом, хотела, наверное, но не пошла и ничего делать не стала совсем по другой причине.

А то, что казалось Игорю в тот момент еще одним жутким отцовским предательством и расчетом, на самом деле позже спасло их с мамой и братом.

Как-то сразу, тяжело и быстро, от своего горя-беды бабского Лида начала спиваться. Этой заразе только поддайся, только прояви слабину, и она, как черный, безжалостный паразит, захватит тебя всего, полностью подчиняя себе, и сожрет.

А уж когда живешь в депрессивном районе, где бухают практически все знакомые и друзья, находясь в этом состоянии от святой «пятницы-тяпницы» до понедельника, кое-как перемогая рабочие дни до расслабухи в следующую пятницу с легким перманентным опохмелом в середине недели…

Сначала понемногу, вечерами по выходным, на кухне за столом с нехитрой закуской, Лида заливала свое горе, жалуясь подружке-соседке на мужа беспутного, на свою загубленную жизнь и несчастную бабскую долю.