Судьба непринятой пройдет

И только спустя несколько лет с момента их знакомства, когда Анна поступила в ординатуру, первый раз случилась у них близость, во время совместного ночного дежурства."

"Не устоял доцент. И не перед ее напором, нет, а перед своими собственными чувствами, которые вынужден был сдерживать, скрывать, с которыми пытался совладать все эти годы. И в первую же их ночь Влас Антонович признался Анечке, что в тот момент, когда она подошла к нему, представилась и попросила запомнить ее имя и фамилию, он испытал сильнейшее потрясение, почувствовав поразительную теплую радость и странную убежденность, что она для него родная, желанная женщина, что она его Судьба.

Но, как бы они ни любили друг друга, какой бы восторг и трепет ни ощущали от одного взгляда, прикосновения друг к другу, даже от простого общения, соединиться и начать открыто жить совместно они не могли.

У Власа Антоновича уже имелась в наличии одна семья: жена и дети. И пусть дети уже выросли и его старший сын был ровесником Анны, а дочь всего лишь на четыре года младше той, но взять и что-то сейчас разрушить он не мог, даже ради самой Великой своей любви.

Не мог, и все. Потому что сын окончил лечфак мединститута и проходил ординатуру в Пироговке, дочь на четвертом курсе мединститута и жена, с которой они вместе со студенческой скамьи, с которой прожили тридцать лет, настоящий друг, боевой товарищ и родной, близкий человек, у которой сейчас сложный жизненный период.

Влас Антонович ничего не придумывал, не юлил и не отговаривался, как большинство возрастных мужиков, заимевших молоденьких любовниц, не ссылался на мнимую болезнь жены – нет, между Анечкой и Соболевским сразу же установились абсолютное доверие и честность по отношению друг к другу, и он открыто признавался ей, что не мыслит, не понимает, как может оставить семью, причинив жене такую боль и предав их всех.

Анечке по ее молодости и отсутствию жизненного опыта было сложно воспринять эти доводы, но она старалась понять Власа Антоновича, потому что любила и твердо знала, что он ее родной человек, и ей казалось, что этого вполне достаточно.