Судьба непринятой пройдет

Сам же Влас Антонович, который о существовании девушки Ани находился пока в полном блаженном неведении, вряд ли бы разделил с ней столь оптимистичный диагноз про гармонию и правильность ее чувств."

"Особенно если учитывать тот факт, что Анечке Истоминой девятнадцать, а Власу Антоновичу сорок пять, что он ее преподаватель и старше ее на двадцать шесть лет. И вообще-то у него имеется прекрасная семья: жена и двое взрослых детей. И что в советское время любая связь преподавателя со студенткой, даже легкий, невинный романти`к и «перестрел» откровенными взглядами вели к однозначному порицанию, обвинению в аморальном поведении, недостойном облика советского человека и преподавателя, а в результате – к отчислению студентки и лишению влюбленного препода права на преподавание, выгону того из института с «черной меткой».

Впрочем, когда такие «мелочи» волновали влюбленных студенток. Вот и Анечку, находившуюся отныне в состоянии полной гармонии с собой, с миром и своей жизнью, меньше всего интересовала столь несущественная ерунда, как разница в возрасте, возможное подвергание остракизму и изгнание со всех занимаемых должностей любимого ею мужчины и наличие у того семьи.

Правда, последнее обстоятельство девушка достаточно быстро исправила. Буквально на следующей его лекции, вернее после нее, Анечка подошла к преподавателю, о чем-то оживленно беседовавшему с тремя ее однокурсниками, выждала момент, когда те получили ответы на все интересующие их вопросы и отошли от Власа Антоновича, а тот перевел на нее вопросительный взгляд, ожидая, что она спросит.

– Меня зовут Аня. Анна Истомина. Запомните, пожалуйста, – и улыбнулась ему очень светлой, замечательной улыбкой, от которой на ее щечках появились легкие ямочки.

– Запомню, Анна Истомина, – пообещал Влас Антонович, улыбнувшись в ответ в своей привычной ироничной манере, и проводил девушку задумчивым взглядом, когда та отошла от него и направилась к выходу из аудитории.

Нет, не устоять было доценту Соболевскому против спокойной, неистеричной любви этой девочки, против ее глубокого чувства единения с ним и той самой внутренней гармонии и свободы, с которыми она теперь жила.