Судьба непринятой пройдет

Вспоминал, как необыкновенно ему с ней было, насколько поразительно искренними были они оба в их коротком, но таком ярком единении до самых чувственных душевных глубин. Да, разумеется, оба они прекрасно понимали, что это одноразовая встреча и одноразовый секс, но, боже мой, как же он был прекрасен, этот секс, и как прекрасна была эта очаровательная, искренняя, светлая девочка.

Югров тогда несколько раз мысленно поблагодарил Бога и Судьбу за то, что встреча случилась, когда он только летел в командировку, а не наоборот.

Через десять дней ему предоставилась возможность это узнать.

Как-то незаметно за годы совместной жизни Галя подостыла в своей сексуальной ненасытности. Несколько раз Игорь отмечал про себя этот факт и даже пропускал нехорошие мыслишки по поводу ее возможных любовников, но мимолетные подозрения проскальзывали и растворялись среди прочих, более актуальных мыслей, не загружая его сомнительным недоверием.

А может, ему банально было пофиг? Югров как-то не задумывался на эту тему.

Не то чтобы они с Галей совсем уж перестали испытывать сексуальное притяжение друг к другу, но за одиннадцать лет совместной жизни страсти-то, понятное дело, поулеглись и поутихли. Но тогда, после его возвращения из Крыма, первый раз за всю семейную жизнь их близость не принесла обоим никакой особенной радости, а удовольствие получилось каким-то, честно говоря, вымученным.

Жизнь есть жизнь, решил тогда про себя Югров, это у них сейчас просто такой этап, пройдет, и все вернется в прежнее русло.

В командировках Игорю с его командой частенько приходилось чего-то подолгу ждать: то отправки в нужную точку, то погоды – бывало, так заметет, что за порог не выйдешь, – то результатов исследований, да разные случались рабочие моменты, понуждающие к терпеливому ожиданию.

Игорь пристрастился к чтению на службе в армии, где так же частенько приходилось чего-то ждать. Как-то ему в руки попала замусоленная, разлохмаченная книжка с выпадающими страницами, «Робинзон Крузо» Даниеля Дефо, которую он прочитал запоем, а мужики над ним все посмеивались, мол, наш Юг детство вспомнил.