Судьба непринятой пройдет

Развернулся и прошел в спальню, рухнул на кровать, кое-как подтянул покрывало, закинув его угол на себя, и вырубился, не то провалившись в болезненный сон, не то потеряв сознание.

Все. Никого нет дома. Досвидос.

Галя не ушла."

"Югров то приходил в себя, то снова погружался в горячечный, изматывающий полусон-полубред, вырывался из этого бессознанья, пил то, что ему давали, и, подчиняясь чьим-то уговорам и рукам, переворачивался, садился на кровати, снова ложился и опять что-то пил, глотал…

А когда пришел в себя настолько, что мог более-менее соображать, обнаружил Галю, сидевшую на краю кровати.

– Пей, – незнакомо нежным тоном сказала она, – пока еще горячее, это лечебный сбор с медом.

Сделав несколько больших глотков, Югров мотнул головой, что больше не будет, Галя убрала кружку и опустила его голову назад на подушку.

– Давно я? – просипел больным горлом Игорь.

Оказалось – три дня. Три дня он валялся в кровати, атакованный и поверженный тяжелейшим гриппом. Галя не ушла, когда он послал ее подальше, сообразила, что с мужем что-то не в порядке, и вызвала «Скорую помощь». Доктор, который и поставил Югрову диагноз, объяснил, что в городе эпидемия очень тяжелой разновидности гриппа, завезенного к нам из Африки, и что уже есть несколько летальных исходов заразившихся им людей. Грипп этот отличался тем, что первые несколько дней невозможно было ослабить его симптомы и сбить температуру никакими препаратами.

Галя наняла сиделку, которая вместе с их домработницей ухаживала за Югровым, ну и сама внесла посильную лепту, оставаясь с мужем по вечерам и ночами. После того как на третий день у него упала температура, Игорь быстро пошел на поправку и утром четвертого уже испытывал какой-то ненормальный голод, до самой ночи таскался в кухню перекусить каждые два часа.

Вернувшаяся с работы поздно вечером жена там его и застала и села рядом за стол.

Она устало кивнула, благодарно улыбнувшись, взяла бутерброд, откусила, прожевала с наслаждением, запила чаем, еще раз откусила и запила и только после этого заговорила, разбивая давящую на нервы тишину.