Строптивое счастье дракона

И никогда, ни разу ничем не унизил и не оскорбил ее. Даже его шутки, всегда язвительные и колкие, никогда не унижали ее, а лишь вызывали желание съязвить в ответ. Салех всегда относился к ней с уважением, как к равной себе.

«Как я вообще могла вообразить, что он собирается сделать из меня рабыню?» – недоумевала Стефиана.

И сейчас она с удовольствием слушала себя и свою душу, радостно поющую, что этого мужчину не стоит бояться. Потому что он никогда не хотел причинить ей боль. И еще, потому что Салех всегда нравился ей, и теперь она могла себе в этом признаться.

– Не дразни меня, моя красавица. Я не так уж и болен, чтобы не утащить тебя сначала в кровать, и только потом повести в храм. И тогда у тебя не будет другого выхода, как только ответить мне согласием.

– Угрожаешь? – фыркнула Стефиана. – Прошедшую ночь мы провели с тобой в одной постели, а причин срочно бежать в храм так и не появилось. Ты крепко-крепко спал, мой принц…

Салех зарычал и одним движением усадил Стефиану к себе на колени. Стиснул, прижимая, и прошептал в ее приоткрытые губы:

– Не знаю, какую дрянь мне дала выпить ведьма, что я проспал все на свете, но больше я не возьму в рот ничего.

– Что значит не… – начала возмущаться девушка, но тут же замолчала.

Сильные руки оплели ее тело, не давая отстраниться, и мужчина заставил ее замолчать, надежно закрыв рот поцелуем. Он ласкал ее губы, даря удовольствие, и наслаждался сам, чувствуя ее сладкую дрожь и учащенное дыхание.

Сотрясаясь от непонятного томления, Стефиана прижалась к Салеху, стремясь слиться с его большим, крепким телом.

Салех жадно целовал, ловя ее стоны, медом растекающиеся у него во рту. Вздохи, заставляющие его руки жарко скользить по нежному телу, и разгоняя все мысли, как ураган опавшие листья.

– Я не позволю никому остаться в твоем сердце, моя Стефи-ана.

Стефиана судорожно вцепилась в обнаженные мужские плечи, то ли отталкивая, то ли притягивая, оставляя на его коже красные следы от пальцев. Салех отодвинул ее тунику, обнажая тонкое плечо и впился в него поцелуем, больше похожим на клеймо.