Развод. Вспомни, как мы любили

И ты такой сукой была, Машуль, — Виктор с осуждением качает головой.

— Ты, что, бортанул свою любовь любовную?

— Да, — пожимает плечами. — Я с ней серьезно поговорил. Она меня назвала придурком и ушла, кинув салфетку на пол.

— Ты и есть придурок, Вить.

— Что поделать.

— Проваливай. Я с тобой не сойдусь опять, — развожу руки в стороны. — Нафиг с пляжа! Трусы, так уж и быть, забирай, но большего не жди. То, что сегодня произошло, было ошибкой. И ничего удивительного, если честно. Такое случается.

— Да? — Виктор вскидывает бровь.

— Да! — повышаю голос. — Бывает! Мы сорвались! Мы на взводе! Стресс! И у нас, — опускаю руки, — было долгое воздержание. Вот и все.

— Звучит логично.

— Ага, а теперь иди, — смахиваю со лба волосы и шагаю прочь.

Но ноги у меня слабые, ватные, и я не замечаю на своем пути кресла из-за злости.

Напарываюсь на него, меня ведет в сторону, я путаюсь в ногах в попытке удержать равновесие.

Правая ступня подкашивается, ее простреливает боль с громким щелчком, и я с диким ором падаю в руки Виктора.

— Маша!

Я верещу отборные маты и кричу:

— Нога! Нога! — опять маты. — Витя, ты козлина! Ненавижу тебя!

— Да что случилось?!

Я пытаюсь наступить на стопу, но вновь из меня рвутся крики, которые переходят в слезы и в неразборчивые ругательства.

— Так, в больницу, короче, — Виктор подхватывает меня на руки.

— Не в таком виде! Ты сдурел?! Я без трусов! Витя, блин! У меня юбка порванная! Блузка мятая!

— Ладно, переодену.

Замолкаю и смотрю в его решительное лицо, а потом шмыгаю.

— Не надо больницу. Ничего страшного…

А затем утыкаюсь лицом в шею Виктора, когда ногу простреливает болью.

— Ну, конечно, ничего страшного, — недовольно шипит он и шагает прочь из гостиной. — Знаешь, Маш, давай-ка ты сейчас свои обидки на меня засунешь в одно место. Серьезно.

Но разве я могу сейчас заткнуться? Почему у меня все всегда идет наперекосяк? Столько месяцев сидела в своем унылом болоте и ничего не происходило, кроме слез, соплей и криков дочерей, а тут за одни сутки навалилось сразу по макушечку!

— Просто брось меня тут… — бубню в ответ.

— Это уже будет совсем некрасиво.

— Да ты что?

— Ага.

— Ты мне всю жизнь испортил, — вою в его пиджак. — Я тебе лучшие годы отдала…

— Так я тебе свои тоже.

— Теперь вот уже ноги ломаешь…

— Какой изверг. Ужас.

Поднимается по лестнице, шагает по коридору, и я сквозь слезы у двери спальни шепчу:

— Нет, не входи.