Странствие во тьме

Она стояла, держась тонкими руками за прутья решетки, смотрела на него, и ее глаза были полны скорби и тоски.

Для него это был трудный момент. Неужели он, как и многие, поступил с ней несправедливо? Может быть, ему следовало взять ее с собой?

Но он вздрогнул при мысли о том, чтобы продолжать путь вместе с ней, и тем более привезти ее домой.

Когда он осознал, что фактически стыдится ее, ему до боли стало стыдно за самого себя.

Он наклонил голову и ушел от монастыря.

13

Западный фронт протянулся от бельгийского побережья до Вогезов на швейцарской границе.

Шла окопная война, которой, казалось, никогда не будет конца. Чего только не приходилось терпеть солдатам с обеих сторон! Дождь, снег, холод. Промокшие насквозь и грязные окопы, крысы, дизентерия, десятки простудных болезней, раны, которые не желали залечиваться, страх смерти, тоска по дому…"

"Это была самая бесславная война во всей мировой истории. Здесь не раздавался барабанный бой, не развевались гордые знамена, здесь люди не падали смертью героев.

Они просто умирали. Что чаще всего происходило медленно и болезненно и не от пули или штыка.

И сквозь этот ад должен был пробраться маленький Ветле из рода Людей Льда.

Правда, теперь уже не было поездов Красного Креста.

На следующий день после того, как Ханне ушла в монастырь, Ветле почувствовал, что мужество покидает его. Он попытался пройти через фронт, но его тут же прогнали. Конечно, где-то были неприкрытые промежутки в линии фронта, протянувшейся на многие сотни миль, но не здесь. До таких участков ему придется добираться много дней.

Может быть, это у швейцарской границы? На то, чтобы добраться туда, уйдут его последние деньги, а как он будет выкручиваться потом? Ему же надо пройти всю Германию. Как попасть туда из Швейцарии?

Двинуться к бельгийскому побережью? А какое судно возьмет на борт завшивевшего мальчишку, и сколько мин кроется еще под водной поверхностью? Этот путь не менее опасен. Кроме того сейчас между Бельгией и Норвегией нет морского сообщения; его прервала война.

Он застрял. Это истина.

Опустились голубые и холодные сумерки. Он с некоторой завистью подумал о Ханне, которая сидела сейчас в теплом монастыре. Было ли там по-настоящему тепло, он не уверен. Но во всяком случае у нее была еда и крыша над головой. Он же был голоден.

Доберется ли он до дому в полном здравии? Перед ним раскинулась синеватая равнина. За его спиной была продолжавшая тлеть деревня. Разрушенная огнем тяжелой артиллерии, сожженная и покинутая всеми.