Странствие во тьме

Был субботний вечер, на следующее утро едва ли придет кто-либо на работу.

Они и раньше лежали вот так под открытым небом и знали, как расположиться, чтобы было удобно обоим. Но здесь было слишком тесно, им пришлось прижаться друг к другу, что не особенно нравилось Ветле.

Что же касается Ханне, то все было наоборот, ибо ей все время было холодно.

Ветле попытался заснуть, а она лежала и все время смотрела на потолок арки ворот и философствовала.

— Такая, как я — единственная в мире!

— Какая чепуха! — промолвил он.

"— Постой, ты подумай только! Моя мать продала меня за бесценок, чтобы только отделаться от меня. В таборе никто не хотел жениться на мне, за исключением Манолы, но ему хотелось иметь лишь хозяйку и женщину, которая согревала бы ему постель. Никого, кроме меня, выбрать он не мог. И они выдали меня замуж за тебя, во-первых, потому, что я этого хотела, а во-вторых, потому, что не желали, чтобы я оставалась в таборе. Прекрасно это понимаю, — сказала она несколько униженно. — Я никогда не была доброй.

Он, почувствовав укол совести, промолвил в ответ:

— Это неправда, Ханне, ты мне очень нравишься (Вынужденная ложь!). Но то, что ты должна быть женой… это смешно, смешно, я не могу вынести этого!

Сильный разрыв снаряда потряс землю, на которой они лежали и заставил ее забыть собственные горести.

— У немцев, я слышала, есть пушка, которую они зовут Толстая Берта.

— Едва ли, — ответил Ветле. — Впрочем, действительно, стреляла какая-то особая пушка. Хотя утверждать не могу.

Новый грохот, и сверху на них посыпались кусочки штукатурки.

— Где-то совсем близко, — неуверенно произнес Ветле.

Он увидел, что Ханне молилась. Подождал пока она кончит, а затем сказал:

— Ты очень веришь в Бога?

— Что? Да, нет. Просто нуждаюсь в ком-то, кто защитит меня, если я людям безразлична.

— Я знаю, что ты католичка, но неужели церемония, которую вершили над нами… там в таборе была католической?

— Конечно нет, но цыгане католики.

— Короче говоря, поклоняются двум богам, — пробормотал Ветле. — Доброй ночи!

Он улегся на бок, готовый заснуть. Вдали продолжался гром орудий. Это была последняя война, на которой человек бился с человеком. Потом сражаться друг с другом будут дальнобойные орудия. Но Ветле об этом ничего не знал.