Столичный доктор. Том II (СИ)

Да еще подло так, почти из-под стола. Я на автомате поставил блок, но кнут обвился сверху, стегнул по лицу. Сразу пошла кровь и почти тут же ударил в голову Жук. Тут уже миндальничать я не стал, опять отклонился и обратным движением воткнул ногу в живот. Через стол, прямым ударом. Попал точно в солнышко, опрокинул на землю. Меня попытались хлестнуть еще раз, но я уже был готов. Подсел, перевернул стол под ноги набегающим парням-курьерам. Графин разбился, запахло водкой. Тут же выдал вертушку. Ногой по голове первому, сразу же двойку в корпус второму.

Народ отхлынул, извозчик начал подтягивать хлыст для нового удара.

— Что же… — я достал из кармана носовой платок, вытер кровь со лба, и прижал его к ране. Свободной рукой отряхнул сюртук, поправил галстук. — Ужин явно не задался.

Нашел глазами бледного полового: — Отличный сервис! Надо будет завтра повторить с местным приставом.

Это охладило горячие головы. Половой встал между нами, раскинул руки.

— Господа, господа, охолоните! Драться на улицу!

— Вот возьмите за ужин, — я достал серебряный рубль, кинул под ноги половому. — Ставлю вам одну звезду на яндекс-картах.

— Простите, что?!

В дальнейший диалог вступать не стал. Надо достать запасной платок, этот, похоже, промок. Ну вот… теперь зашиваться надо обратно к Склифосовскому. Все дороги ведут в Склиф.

* * *Охи и ахи продолжились в клинике. Николай Васильевич был еще на месте, сразу вызвал ординатора меня штопать. Похоже, у кучера было что-то металлическое вшито в кончик кнута — так легко и глубоко рассек мне лоб.

— Что же вы, Евгений Александрович, так неаккуратно! Почти на Лиговку зашли. Это же опасное место, прямо московская Хитровка. А может, и хуже. Одни варнаки там.

— Да нет, — пожал плечами я. — Вполне обычные люди. Просто я там чужой. Да еще дорогие часы по глупости вытащил.

— Что же делать? Лоб у вас теперь опухнет, может горячка начаться.

— Стрептоцид, что я привез на операцию, еще остался?

— Разумеется.

— Используйте его.

Меня заштопали, обеззаразили. Ну и обезобразили само собой — красный шрам выглядел ужасно, шов у ординаторов Николая Васильевича был тоже не идеален. Когда голову замотали бинтом, стало получше. Из зеркала на меня смотрел грустными голубыми глазами брюнет с белой повязкой на лбу.