Сто оттенков ночи

— Ева, я не могу ждать! Обещаю, второй раз мы сделаем это медленно, — не своим голосом произнес Игнат. Я кивнула, соглашаясь с ним.

Мужская рука соскользнула с груди и проникла под тонкие трусы. Губы Игната продолжали ласкать грудь, не обделяя вниманием ни одно полушарие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Указательным пальцем он развел нижние губы в сторону и прошелся по всей развилке. Я негромко застонала. От растекающегося удовольствия пальцы на ногах поджались.

"Игнат знал, с какой силой нажимать на клитор, чтобы доставить максим приятных ощущений. Он чувствовал, когда надавить сильнее, а когда остановиться. Мне казалось, я парю над кроватью. Наверное, так и было, ведь моя спина постоянно отрывалась от постели.

— Не могу больше! — процедил он и одним махом избавил меня от последней преграды — трусов.

Подтянув меня за берда к себе ближе, он широко развел мои ноги. Кадык дернулся, когда он уперся взглядом туда.

— Ты там очень узкая, Ева. Давно ни с кем не была? — он пытался растянуть вход, а я боялась выдать себя голосом, поэтому просто кивнула.

На смену дискомфорту пришли приятные ощущения. Я окончательно расслабилась.

— Ай! — закричала от неожиданной боли и не думая, уперлась в его руку, отползая назад.

Его темно-стальной цвет глаз, показался мне в этот момент черным. Он с недоумением посмотрел на меня, затем перевел взгляд на пальцы.

«Я все испортила!»

Не стесняясь в выражениях, резко выругался и подорвался с постели.

*** ***

Игнат

Я был взбешен! Мне надо было сходить в душ и сунуть голову под холодную воду, чтобы немного сбросить напряжение, но мой уход мог еще больше напугать Еву.

Соскочив с кровати, я осмотрел свои пальцы, следов крови на них не обнаружил, но это ничего не значило.

Маленькая зараза!

Ева села на постели и поджала под себя ноги. Несмотря на мое бешенство, я не перестал ее желать. Хрупка, красивая… и невинная!

Почему она выбрала меня?

Подойдя к ней, я взял ее за щиколотки и подтянул к себе.

— Осмотрю тебя.

— Все хорошо! — на ресницах ее блестели капли непролитых слез.