Стажировка в Северной Академии

А Даррел был другим. Нет, ему не были чужды научные трактаты и открытия, но... В нем было куда больше человечности. По крайней мере, так мне казалось, но я ошибалась.

Однажды Лэйри ворвался в мою комнату и стал кричать, что совершил немыслимое открытие, что теперь никто не посмеет называть его чудаком, и что все ученые мира будут едва ли не боготворить его. Я привыкла к таким выпадам и совсем не обратила внимания на очередное помешательство брата, только... На следующее утро Ри пропал. Бесследно. Будто испарился.

Пока она рассказывала, глядя в одну точку, я не могла отделаться от ощущения, что уже знаю, какой именно финал будет у этого рассказа. И ведь не ошиблась.

– Только спустя двадцать лет я узнала, что произошло в ту роковую ночь. Вряд ли Даррел хоть кому-то до этого признавался в таких банальных вещах, как зависть. Да, он завидовал Лэйри, ведь ему все давалось куда легче, чем Дару. И эта зависть толкнула старшего брата на безумный шаг. Он решил украсть открытие и присвоить себе.

– Это чудовищно...

Впервые, за последние несколько минут Ванесса не справилась с эмоциями и спрятала бледное лицо в не менее бледных ладонях. Ее плечи мелко подрагивали, и мне вдруг показалось, что еще немного, и она попросту потеряет сознание. Но женщина справилась с терзающими ее чувствами и продолжила:

– Вы что-нибудь слышали о паразитах? – неожиданно спросила госпожа Мират, и я растерялась.

– Не о тех, что созданы природой, – снисходительно пояснила она.

– Вы о магическом паразитизме? – спокойно уточнил Лестер, и женщина перевела на него удивленный взгляд.

– Я уж думала, что вы ни на что не годны, господин следователь, – беззлобно, но от оттого не менее обидно, бросила она и через силу улыбнулась.

– Рад, что пригодился, – в тон ей отозвался Хайд.

Ванесса усмехнулась, и тут же сникла:

– Пожалуй, мне было бы проще смириться, если бы Даррел просто убил Лэйри, но он превратил его в источник, а сам стал питаться его силами, как обычный паразит. И не только силами, Лэйри, ради призрачной надежды на жизнь, занимался всеми разработками, которые теперь приписывают профессору Шинару, когда-то носившему нашу фамилию – Крислоу. И никто, совсем никто, не смог бы его разоблачить.