Стажировка в Северной Академии

– задумчиво протянул доктор. – Но ведь можно же что-топридумать.

Я улыбнулся. И едва не рассмеялась от его детской непосредственности. Но, тем не менее, серьезно ответила:

– Что-томожно, но что именно – я не знаю.

– Придумаем! – убежденно припечатал, так что я все же хмыкнула, позволив себе скептическую гримасу.

– А почему ты ко мне сразу не пришла? – вновь удивил меня нетипичным вопросом, но я не нашлась, что ответить.

К нему? Сразу? А имею ли я право вываливать на него свои проблемы?

– Аделия, дорогая моя, – старик погрозил пальцем, и шутливо подмигнул.

– Это я, значит хорошая? – решила поддеть его.

Было забавно и в то же время приятно слушать его мнение обо мне. Вот только жаль, что все остальные думают совсем иначе.

– Конечно! – поддержал мою игру, потом серьезнее добавил: – И мне жаль, что я не отговорил тебя от разборок с Тианой.

Махнула рукой – что сделано, то сделано, к чему сожалеть.

– Я бы хотела попросить вас, – замялась, пытаясь вернуться к неприятной теме. – Не ходить за грань.

Старик нахмурился, растеряв свое добродушие, и я тут же поспешно добавила:

– Я понимаю, насколько это тяжело, но мне кажется, что ваша жена имела немного другое, когда требовала с вас клятву...

Судя по потемневшим глазах, в которых блеснуло раздражение, я все же ступила за черту, куда заходить мне не следовало бы.

– Простите, – извинилась, не зная как еще исправить ситуацию.

– Я... – начал доктор, – не могу этого обещать. Я слишком привык к этому.

Честное признание...

– Хорошо, – согласилась, – тогда вы позволите мне осмотреть вас?

Если честно, мне было его жаль. Жить прошлым и не иметь возможности с ним проститься – это страшно. Настолько страшно, что я не представляю, как бы поступила на его месте.

Старик усмехнулся:

– Что же, против этого возражать не буду, но будь уверена, ничего страшного ты у меня не найдешь, – и чуть тише добавил, – смерть будто нарочно обходит меня стороной.

Вполне возможно. У смерти свой собственный юмор – черный, как она сама.

При осмотре я не обнаружила ничего серьезного – все, как и сказал доктор Аттэ. Но что-то все равно смущало меня и заставляло несколько раз возвращаться к записям, что я сделала на маленьком листочке, который забрала себе в комнату.