Статус: все сложно

Режут своим острым краем, – ты четыре года не давала о себе знать, а тут вдруг… Просто любопытно, чем вызвана твоя такая, – он подбирает слова, ищет, как бы задеть меня. Заслужила. Признаю. – Спешка?"

"Я выдавливаю из себя улыбку. Последний прыжок. Он должен быть лучшим. Я буду достойна аплодисментов. Пусть они и звучат в моей голове.

– Пора закончить то, что я начала. У каждого из нас теперь своя жизнь, – отворачиваюсь на секунду, вспоминая, как Зойка рассказывала о ее встречи с Глебом и, как ее, Ритой. Глаза прикрыла.

– Ты права.

Глеб всматривается в меня. Изучает. Вытягивает душу, ответы, мысли. Все же отражается в глазах, поэтому снова прикрываю их. Должно выглядеть, будто я устала и этот разговор должен уже меня утомить. И только я знаю, что это далеко не так.

Он опускает свой взгляд, двигается вниз. Губы – на них задерживается чуть дольше – шея, грудь, что спрятана под толстовкой, руки, они сложены на столе, и я позорно положила локти.

– Ты другая.

– Тебя это удивляет?

Хочется признаний, что скучал, думал, вспоминал. А потом перед глазами та плохо сделанная фотография из клуба, где Глеб довольно откровенно прижимает к себе ту блондинку. Маргарита – такое сильное имя. Моя любимая героиня в классической литературе. Маргарита, что подруга мастера. А теперь я ненавижу это имя. Оно пошлое и безобразное. Ни капельки не царское.

– Нет. Нисколько.

До меня доносится аромат его туалетной воды.

Я помнила его долго. А потом… забыла.

А сейчас он вроде бы такой же, но нет. Нет уже той грубости, что была. Там есть что-то нежное и мягкое. Пушистое. Только пока не могу понять, что это. Не цветок и не фрукт.

Поднимаю руку, чтобы официант рассчитал нас. Те пятнадцать минут, что мы здесь сидим, уже кажутся вечностью.

Чек маленький, положенный в какую-то странную коробочку, словно это сокровище. Всегда забавляла такая подача.

Глеб берет этот сундучок и, не глядя, расплачивается карточкой.

– Я могу сама за себя заплатить.

– Это лишнее, – меня не удостаивают даже мимолетным взглядом. Высокомерный и самоуверенный Глеб Навицкий.

– И все же.

– Отдашь потом, – язвительный изгиб губ.

Мы выходим вместе.