Статус: все сложно

– МММ, правда вкусно, – она отламывает второй кусочек. Собирается отправить снова себе в рот, но вспоминает про меня, – ой, прости, хочешь, – тот шоколадный кусочек оказывается у моих губ. Пару сантиметров, как перед поцелуем. Я же, когда ее целовал, думал, что сжираю шоколад. Такой же сладкий и запретный.

– Мне нельзя. У меня аллергия на шоколад.

Она хлопает глазками, невинно так, я бы сказал очаровательно. Но это просто игра, не больше.

– Ой, прости. Я забыла. А зачем тогда ты… – показывает на мой рулет.

– По ошибке принесли.

– Тогда не отдавай. Я его съем.

– Потолстеешь от такого количества. И тебя выгонят из твоего Большого, – вилка Милы падает. А на лице гримаса боли. Игры больше нет, я завершил нашу партию. Ее поражением. Но отчего-то больно не только ей, но и мне. Только не понимаю, почему.

– Ты… в порядке?

– Да, извини, – Через пару секунд вернулась та Мила, что вернулась. Вот такая тавтология.

– Ты хотела поговорить. О чем? – демонстративно смотрю на часы. Понимаю, что уже никакого ресторана сегодня, никаких встреч.

Просто домой. Забыться. Вычеркнуть этот день, если удастся.

Мила выпивает свой кофе до дна. Он был горячим, но она не поморщилась. Словна всегда любила обжигающие напитки. Взгляд опущен, а глаза бегают из стороны в сторону. Ей тяжело решиться на что-то. Начинаю ерзать на стуле. Пауза затягивается.

– Глеб, – короткая улыбка, просто растянула свой немного подкачанный бантик. Его бы сложить, снова поцеловать. Он такой же на вкус? Лучше. Сейчас там двойная доза шоколада.

Убийственная.

– М?

– Мне нужен развод.

Глава 3

Мила.

– Мне нужен развод, – пытаюсь придать голосу уверенности. Чтобы каждое слово звучало четко, отбить его молоточком, как когда-то давно я свои пуанты.

Прячу руки в широких карманах. Чувствую, как потеют ладони от нервов – я сильно волнуюсь. На кончиках пальцев покалывание.

В его глазах не отражается ничего. Глеб просто застыл, словно готов слушать продолжение моей реплики. Ничего не значащая речь.

Больно понимать, что ему все равно.

Сколько бы не настраивалась, сколько не готовилась – видеть равнодушие болезненно. Сердце не берегу. Оно нещадно бьется в истерике, просит помиловать его. Оно и так настрадалось знатно. Я хозяйка неблагодарная, потому что до сих пор смотрю в его глаза, силясь увидеть хоть грамм сожаления. Его нет.

Глеб отпивает глоток своего американо и тихо опускает чашку на блюдце.

– Как интересно получается, Мила, – голос холодный, как глыба льда. Нотки ненависти, пренебрежения.