Статус: все сложно

Мила, наконец-то, позволяет себе быть собой, быть свободной. Как давно этого хотела, глядя на меня.

В руках такая же небольшая спортивная сумка. Она перевешивает ее через плечо.

– Что? – Мила заметила, как я разглядываю ее.

– Да так… Помню, на каком-то ужине ты нарядилась в нелепое платье в маленький цветочек. Незабудка, так он назывался. На голове – твой неизменный пучок. Как же мне хотелось его распустить, – хочется добавить: запустить руку в твои волосы, пропустить пряди сквозь пальцы и вдохнуть теплый аромат шоколада, но сказать – это проявить слабость, зависимость от моих воспоминаний.

– Мне переодеться? – Нотки сарказма в голосе. Действуют на нервную систему возбуждающе.

– Что ты… В этих легинсах я смогу любоваться твоим задом.

– Он тебе все покоя не дает, да?

Ничего не отвечаю. Словесная перепалка, что может никогда не закончится. Еще одна игра, которая, уверен, нравится нам двоим. Ее цель не причинить боль, которую мы и так испытываем уже несколько лет.

– Хотела спросить, почему Кайен? Я думала ты прикупишь себе какой-нибудь Феррари 296 или Бугатти диво, – к машине подходит первая, рука замирает на ручке двери в немой просьбе открыть уже машину. А я просто застыл на месте, благо брелок не выпал из рук.

– Балеринка, откуда такие познания? Я поражен, правда. Но только на Бугатти еще не заработал.

– Было время подготовиться.

Машина пищит дважды, и Мила забирается на пассажирское сиденье. Через стекло вижу, что осматривает машину, проводит пальцами по панели, заглядывает в бардачок. Ужасное слово, которое всегда меня бесило. Оно никак не сочетается с Поршем. Где он и где бардачок?

Обхожу машину и сажусь на свое место. С хлопком двери повисло то молчание, которое и хочется разбавить шуткой. Уже не сарказмом. Все хорошо в меру.

Плавно выезжаю на дорогу. Поток машин уже немаленький.

– Куда мы едем? – Мила на меня не смотрит, ее взгляд устремлен за окно, где только что проехал красивый черный БМВ.

– За город."

"Поворачивает голову в мою сторону. Хищные повадки, милый голосок и желание разорвать меня на лоскуты. Иногда мне кажется, что она и не менялась. Такая же темная внутри как и была. Только сейчас она приняла эту свою сторону.

– Мы так не договаривались, Глеб.