Статус: все сложно

Знаю, что работаю не в полную силу. Вкус топлива на языке сменяется приятной сладостью. Так чувствуется адреналин. Дебильная улыбка, и я начинаю орать. Будто сбросил с себя оковы, которые тянули на самое дно. Ору так, что становится больно ушам.

Впереди еще один поворот. Перед ним точно надо немного сбросить скорость, чтобы не уйти в занос. Он будет опасным.

Макс не вписывается, он делает разворот и начинает дрифтовать. На задворках мелькает мысль, что это его ход. У него под контролем все. Но противные воспоминания не дают отпустить ситуацию и довериться этому придурку.

Визг покрышек и следы на асфальте. Удар правого крыла о металлическое ограждение. И Кречетов останавливается.

Резко торможу, чуть не врезаясь в его капот. Выхожу из машины. Ноги еще подкашиваются, иду криво. Вытаскиваю его из машины практически за шкирку. Перед глазами плывет.

– Ты дебил? Ты что творишь? Ты поворот видел? – Ярость сквозит в каждом моем слове. Держу его крепко, но чувствую, как мышцы подрагивают и потряхивает.

– И что? Мне выиграть надо!

– Ты жизнью своей рисковал, придурок! Куда на такой скорости?

– Какой?

– Дикой! – Голос дрожит, а потом начинает сипеть.

"– Я люблю риск! – Слова бросает в меня, чеканит каждый слог. Уверенно.

– Придурок, – кричу, срываюсь. – Ты мог убиться!

– Это ты виноват!

– Я? С ума сошел?

– Ты! ТЫ! – Вырывается и отходит на шаг в сторону. Щурится и снова обвиняет. Они хлыщут меня, добивают. В груди жмет, там разрастается боль.

– Это ты гнал! – я пытаюсь его переорать.

– Так это ТЫ вынудил меня сесть за руль!

– ТЫ сам вел машину! Это ты виноват! Не я! НЕ Я!

Теперь пячусь я. Отхожу на безопасное расстояние. Хватаюсь за голову, сжимаю. Теперь сдавливает там, в голове. Очень больно. А дышать сложно. Каждый вдох дается с трудом, словно я разучился это делать. Наш условный рефлекс, что не дает умереть.

Кир рядом. Он все слышал. Но остается в стороне, дает мне время. И пространство. Любого, кто подойдет ближе, просто уничтожу.

– Глеб, – его голос глухой и хриплый.

Теперь оседаю на землю. Третий раз за день.

Я преодолел расстояние длинною в четыре года.

Снова ору.

На этот раз горечь не на языке, а в горле, в моем голосе. Я вытаскиваю ее щипцами. Она мне больше не нужна.

Кречетов рядом. Подает мне руку.

Он играл. Я это теперь понимаю. С самого начала, с первой секунды моего звонка ему. А я не знал правила и решил сыграть в свою игру.