Статус: все сложно

Иногда думаю, а что было бы, если я не был бы таким эгоистом? Высокомерным и избалованным мажором? Мы бы смогли подружиться раньше?

– Ты же не любишь сослагательное наклонение?

– Верно.

– Расскажи еще что-нибудь. Мне интересно.

Его первая осознанная и открытая улыбка. Словно он правда отмотал несколько лет назад, а Марат поддержит его историю, которую они будут рассказывать ее вместе.

– Как-то на гонках приехала одна девчонка. Она в заезде не участвовала, просто была в группе поддержки. С какими-то подругами заявилась.

Девчонка была красивая. Чем-то на Лилю похожа. Блондинка с голубыми глазами. Фигурка отпад, задница..

– Навицкий, я сейчас начну ревновать!

– Хм… Апраксина, – в темных глазах жидкий шоколад, который он так любит, но который противопоказан ему, – тебе не стоит. Марат тогда завис на ней. А я подкалывать начал. Глеб Навицкий каков он есть, – развел руки в стороны, – даже удивляюсь, что он во мне нашел, что не отходил и навязывался мне, упертый придурок, – добрая улыбка, она адресована его воспоминаниям, горьким, но еще хранящим тепло, – начал его подкалывать.

А та девчонка все слышала. Он на меня разозлился. Таким козлом потом себя чувствовал. Пришлось подойти к той девчонке, ее звали Эмилией. Нелепое имя, дурацкое какое-то. И просто попросил ее телефон. Знал ведь, что Марат не решится. Отдаю ему эту бумажку с номером, а он такой радостный. Флиртовать с ней начал, руками ей махать. Такой наивный малый был…

– А как же Лиля?

– Тогда у них ничего не было.

Закрутилось все позже. Они же в одном дворе жили, часто виделись.

– И что было у Марата с той Эмилией?

– Честно, я не знаю. Не спрашивал. Наверное, стоило бы? Так поступают друзья?

– Не знаю. Я не самый лучший друг.

Мы сидим на лавочке близко друг к другу, а взгляды прикованы к мрамору. Мы общаемся между собой, но незримо с нами ей есть третий человек.

Цветы все еще в моих руках, и я никак не решусь подойти ближе к памятнику и положить их. Я должна буду заглянуть ему в глаза.

Они неживые, всего лишь гравировка. Но мне страшно.

– Давай я, – Глеб понимает меня. Это странно. Наша ниточка становится толще и прочнее.

Молча передаю ему тюльпаны и отхожу в сторону. Он кладет перевязанные бечевкой цветы и отходит ко мне, берет за руку и большим пальцем поглаживает.

– Так странно. Ведь это Марат мне тогда помог понять. Помнишь, когда я ушел…ну …

– Я помню, Глеб."

"– Он спросил одну простую вещь: “а что, если ее у тебя заберут”.