Спеши любить

– Увидимся завтра, – сказала Джейми наконец.

– Да.

Она потупилась, потом снова взглянула на меня:

– Спасибо, что подвез.

И вошла в дом. В ту секунду, когда закрывалась дверь, я заметил, что на губах Джейми играет легкая улыбка.

* * *На следующий день я приехал за ней минута в минуту и с удовольствием увидел, что Джейми снова распустила волосы. Она надела подаренный мною свитер, как и обещала.

Мои родители были удивлены, когда я попросил позволения пригласить на обед Джейми. Угощения, разумеется, хватило бы на всех – когда папа гостил дома, Хелен, наша кухарка, готовила столько еды, что хватило бы накормить целую армию.

Кажется, я раньше не упоминал Хелен. Мы держали кухарку и горничную, во-первых, потому что могли себе такое позволить, а во-вторых, потому что мама была не лучшей домохозяйкой на свете. Она, конечно, делала мне сандвичи на завтрак, но потом у нее уходило три-четыре дня на то, чтобы привести в порядок ногти. Без Хелен я бы все детство питался подгоревшим пюре и пересушенным бифштексом.

К счастью, папа осознал это сразу после свадьбы, поэтому кухарка и горничная появились в доме еще до моего рождения.

Хотя наш дом был одним из самых больших в городе, дворцом я бы его не назвал; прислуга жила отдельно. Отец купил этот дом из-за его исторической ценности. Хотя в нем и не жил пират Черная Борода (что представляло бы значительный интерес для меня), им некогда владел Ричард Доббз Спейт – один из членов конвента, подписавших Конституцию. Спейту также принадлежала ферма неподалеку от Нью-Берна, примерно в сорока милях от Бофора; там его и похоронили.

Конечно, наш дом прославился не так, как место упокоения мистера Спейта, но все-таки отцу было чем похвастаться в конгрессе. Когда он бродил по саду, то предавался размышлениям. Мне отчего-то делалось грустно при мысли о том, что отец, как бы он ни извернулся, никогда не переплюнет Ричарда Доббза Спейта. Крупные исторические события случаются лишь раз в несколько сотен лет – можно сколько угодно обсуждать фермерские субсидии или говорить о «красной заразе», но с подписанием Конституции ничто не сравнится. Даже я это понимал."

"Наш дом значился в «Национальном историческом реестре» и, наверное, значится до сих пор. Джейми по-прежнему благоговела перед ним, хотя была у нас не впервые. Мои родители принарядились, и я тоже; в знак приветствия мама поцеловала гостью в щеку. Я невольно подумал, что она преуспела в этом раньше меня.