Спасти дракона

Провели по щеке, и я прикрыла глаза, прижимаясь к горячей ладони, а дракон вдруг спросил:

— Я сейчас с сородичами буду связываться. Сообщу новости, запущу перекличку… Будешь присутствовать, или к адептам спустишься?

По протоколу, к которому я взывала, возможно, и должна бы. Убедиться, как независимый наблюдатель, что вся процедура проведена правильно и все драконы извещены, и личности пропавших без вести или тех, о ком давно не было слышно, установлены. Но хочу ли я присутствовать при сообщении дурной вести и выслушивать ее каждый раз заново, раз за разом наблюдая чужие боль и горе?

Нет, благодарю.

Я лучше вниз.

Я осторожно потянулась к его губам, стараясь без слов сказать, что я сочувствую, и что все будет хорошо. И благодаря его за то, что позволил сбежать.

Эйнар отозвался не только губами, всем телом — вдавливая меня в себя, отчаянно, безутешно и яростно. Будто хотел хоть как-то, хоть так выплеснуть все, что кипело и бурлило внутри. Выплеснуть, сорваться — и снова обрести столь необходимое равновесие.

И мне даже было немного больно, я почти задыхалась, но не издала ни звука, сама вцепившись в него изо всех сил, наверняка оставляя на коже под тонкой рубашкой полукруглые лунки от ногтей.

Он отстранился резко, с шумным горячим выдохом. Я еще раз мимолетно коснулась загорелой колючей щеки и выскользнула из драконьих объятий.

Уже взявшись за ручку двери, чувствуя, как расплетается и тает поставленное защитное заклинание, я, поколебавшись, обернулась и спросила неуверенно:

— Мне прийти? Вечером…

Эйнар мотнул головой, заставив сердце трепыхнуться, а голову — впасть в панику: дура-дура, у него горе, а ты лезешь, — но тут же добавил.

— Отдыхай. Я сам приду, как освобожусь, но только спи, не дожидайся.

Я кивнула и выскользнула за дверь.

* * *Было уже далеко за полночь, когда Алвис зашел в ректорский кабинет.

Эйнар сам только закончил получать ответы от сородичей. Отозвались почти все.

Почти. Как минимум от шестерых драконов не удалось получить ответа, и никто не имел ни малейшего представления, где они. Тереса насчитала в Академии останки четырех. Еще была надежда, что двое других просто слишком увлеклись своим одиночеством.

Ректор в очередной раз за день потер лоб, пытаясь вычленить из сотни сверхсрочных дел и обрывков информации самое важное, и с недоумением уставился на две стопки листов, положенных перед ним.