Спасти дракона

И замок позволил драконам обжить себя, и только один раз вмешался — когда в замковых подземельях обустраивали термы и выводили сквозь тело горы в подвалы горячие источники, отвел руку нелюдей, не дал наткнуться на родовой алтарь…

Почему драконы не нашли его? Не знали, что он есть? Не искали? Ведь не в каждом же замке была алтарная комната, и не каждая хранила в себе родовой камень…

Не важно. Так или иначе, но его не нашли, и долгие годы, сложившиеся в столетия, у этой земли не было хозяев — до тех пор, пока не пролилась на каменные плиты подземелий кровь последней Ривад.

Я открыла глаза, выплывая из этих ощущений и приходя в себя, и попросила склонившуюся над раненым целительницу:

— Отойдите в сторону, пожалуйста.

И шагнула вперед.

Кто-то из драконов дернулся перехватить меня, преградить дорогу. Я коротко вздохнула, опустила ресницы — и приоткрыла Дверь."

"Тварь, больше всего похожая на чудовищную помесь многоножки, омара и мешка с зубами, рванулась в появившийся проход, слишком огромная, чтобы сознание могло воспринять ее целиком, и в прорехах реальности мелькали то сочленения тела, укрытого псевдохитином, то суставчатые лапы, то гигантская клешня…

Дракона, заступившего мне дорогу, ударом бронированного тела снесло в сторону, протащило по мрамору пола…

«Не насмерть!» — мысленно отдала я приказ, и тварь завизжала в ярости, хлестнула раздвоенным хвостом по полу, оставляя борозды в мраморной мозаике, но подчинилась.

Я присела рядом с бессознательным Эйнаром, не обращая внимания на продолжающую свое дело упрямую целительницу, и положила руку ему на грудь — а пространство вокруг меня стало выцветать, меняться, словно проваливаясь одно в другое, и на месте синей мозаики стен и цветных витражей атриума проступало совсем другое помещение.

Алтарный зал.

Отполированный черный камень стен, и плети узоров из хрусталя под потолком, утопленные заподлицо в стены… И глыба алтаря в центре зала.

Пространства атриума и алтарной комнаты разделялись, остатки освещения, пробившиеся сюда при перемещении, исчезли— но вместо них наливались молочным светом жилы хрусталя в стенах, реагируя на присутствие. Нет, не просто на присутствие — на меня.