Спаси нашего сына

Тысячи причин, по которым он меня бросил, и все они связаны только с тем, что я плохая, что я хуже, чем думаю о себе, что я недостойна его и мне никогда не подняться с ним на одну ступень.

Но нет ничего страшнее, чем додумывать за другого, и мне нужна правда, я готова ее требовать, какой бы неприятной она не была.

Не только ради того, чтобы удовлетворить собственное любопытство, упаси боже, нет. Мы теперь связаны с ним, против ли воли или по ней, и это не то, что надолго, это навсегда.

Он открывает рот, и я почти готова к словам, которые вылетят в меня подобно стрелам, любой ответ ранит, вопрос лишь в том, как сильно.

Но злобное жужжание телефона, что все это время звучало на заднем фоне, вдруг достигает апогея, Егор принимает вызов.

Мы сидим так близко, в ресторане так тихо, что я слышу каждую фразу, сказанную его собеседником, вижу, как реагирует на это Егор, а сама ничего не могу.

Ни дышать, ни думать, ни шевелиться.

Пульсация в голове настолько сильная, что я вибрирую, как телефон Егора несколько секунд назад.

Опознание. Тела. Опознание. Тела.

Тетя Мила…

— Смотри на меня, Ева.

Голос Егора как проводник, я цепляюсь за него, чтобы не потерять связь с реальностью. Он сжимает мою ладонь чуть сильнее, мне хочется сказать ему, что все в порядке, но это не так.

— У тебя есть ее фото? Я съезжу туда без тебя.

Я очень хочу не ехать, не видеть, не знать. Но не могу.

— Нет фото… они там остались, в той квартире, и все старые.

По ним тетю не узнать, она сильно изменилась за последние пару лет, от ее строгой красоты не осталось и следа.

Егор поднимается, обходит стол и садится рядом со мной на корточки. Теперь его ладони покоятся на моих коленях, и от жара, что исходит от его тела, внутренний озноб чуть усмиряется.

— Ты не обязана ехать туда, Ева.

Но я только качаю головой, это очень сложно, объяснить другому человеку о наших отношениях с тетей, о том, что она столько лет была для меня отцом и матерью.

— Я не могу, — шепчу так громко, как только выходит и сжимаю его пальцы до боли, чтобы хоть что-то чувствовать. Егор терпит, не отстраняется, и в этот момент его глаза полны заботы и тепла, — того, чего мне не хватает.