Спаси нашего сына

Сначала я не обращала внимания на то, как исчезают красивые статуэтки, старинные маленькие часы, тяжелые медные подсвечники. И только когда она умудрилась вынести в ломбард огромный телевизор, заложив его за копейки, я поняла, что не знаю, что с этим делать."

"В институте пришлось перейти на заочное: оставлять тетю надолго нельзя, да и денег не хватало.

А тут еще — беременность…

Я мою, наконец, руки и выхожу из ванной. Тетя стоит на кухне, повернувшись ко мне спиной, и доедает быстро-быстро банан.

Я ничего не успеваю сказать, — звенит дверной звонок.

Я готовлюсь к тому, что пришел кто-то из соседей и будущий разговор ничего приятного не сулит. Почти после каждого концерта, который закатывает тетя Мила, они приносят к нам по доброте душевной еду, смотрят на меня с осуждением, подолгу сидят на кухне, обсуждая, какая я неблагодарная.

Теперь поводов обсудить меня добавилось — живот уже не скрыть не под одним, даже самым широким платьем.

Я распахиваю дверь, уже готовая дать отпор любому появившемуся: хватит на сегодня нервотрепки. Я сегодня узнала, что жду сына, что мой ребенок здоров и развивается, как ему положено.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Этот день должен запомниться не чужими, кисло пахнущими щами, и не скандалом с тетей.

По крайней мере, мне так хочется. Когда хороших новостей мало, их начинаешь ценить особенно.

Но на пороге стоит не тетя Таня.

Двое мужчин, которых я вижу впервые. Крупные, в темных очках, они занимают собой весь лестничный пятачок на три двери.

— Вы к кому? — спрашиваю я.

Ни у меня, ни у тети нет таких знакомых, единственное, кем они могут быть — работниками ломбарда. Если тетя заложила в очередной раз телевизор, который я еле смогла выкупить недавно…

— К себе, — отвечает, расплываясь в улыбке тот, что стоит ближе ко мне. Его несвежее дыхание долетает до моего лица, и я чувствую легкую тошноту.

Этот страх необъяснимый, иррациональный. Я вглядываюсь в мужское лицо с мясистым носом, покрытым сеткой капилляров, с глубокими порами. На нем футболка, джинсы, ботинки с острым, чуть отбитым временем и неправильной походкой, носком.

— Не понимаю, что вы имеете ввиду? — он теснит меня вглубь квартиры, совсем не обращая внимания на выпирающий живот.