Спаси нашего сына

Рукавом мужчина стирает ее и ухмыляется, когда видит, что я морщусь, — че, не нравится? Думаешь, тут с тобой церемониться будут? Лучше валите с хаты по-добру, по-здорову, и тогда никто не пострадает, — и смотрит многозначительно на мой живот.

Сын бьет меня несколько раз по ребру, упирается тонкой маленькой пяткой с силой, какая может только быть у такого дитя. Я знаю, я чувствую, как ему страшно вместе со мной. Его дом, служащий опорой и защитой, измаран в чужом, угрюмом взгляде, в котором нет ничего хорошего.

— Я поняла вас, — говорю тихо, собственный голос кажется чужим и незнакомым, — мне в поликлинику надо…

— Ну иди, раз надо, — с ленцой, словно нехотя говорит бандит, и отступает, освобождая мне дорогу, — а потом назад, паковать вещи. Мы итак вам слишком долго позволили тут жить.

Пройти мимо, не коснувшись его волосатой, голой руки, невозможно, и мне все мерещится резкий удар, которым он может меня наградить.

И только когда эти двое остаются за моей спиной, я могу, наконец, дышать. Что ж, теперь у меня совсем нет выбора. Вернуться назад просто так я не могу.

Мне нужна помощь.

Мне нужен Баринов.

Я иду на остановку, забыв про свои анализы, и еду в сторону большого, трехэтажного офиса, где находится его фирма.

Глава 5.

Ситуация хуже не придумать.

Мне кажется, что я ослышался — о каком сыне говорит Ева?

Злость накатывает волной, я не могу отвести взгляда от ее округлого живота, от выступающего пупка в самом его центре. Платье на ней вымокло, и судя по всему она стоит тут уже давно. Черт!

Но какое отношение я имею ко всему этому?

Какое право она имеет вламываться в мою жизнь и что-то просить? Неужели ей настолько пофигу? Совесть спит мертвым сном?

Треск, с которым рушится Евин светлый образ, до сих пор стоит в ушах, и этот звук не перекрыть нервному цокоту каблуков Вики об асфальт.

На Вику не смотрю — чужой беременный живот магнитом притягивает все внимание. Тревожное «а если» бьет под дых.