Спаси нашего сына

— Черт, который час? — спрашиваю друга, а тот только ржет, глядя на мое заспанное лицо:

— Баринов, ты совсем расслабился? У нас совещание через час, а ты только из постели вылез.

— Угомонись, — морщусь, — я тебе не девка, сейчас соберусь.

Десяти минут мне хватает, чтобы сполоснуться в душе и умыться, еще десять — переодеться в костюм. В нерабочее время я предпочитаю носить футболки и джинсы, но на работу всегда иду строго при параде — одна из моих привычек, впрочем, не самая дурацкая.

— Вика, я уехал, — кричу ей, захлопывая дверь.

— Вика, я уехал, — а я отвешиваю ему щелбан, — когда она окрутит тебя и выдастся замуж? — ржет он, — где ты нашел эту акулу юриспруденции?

— На хедхантере, — усмехаюсь в ответ. Мы спускаемся на лифте до парковки, где стоит «ауди» Дениса.

— Я думал, в «одноклассниках», прислал ей свою фотку с лучшего ракурса. Даст ист фантастиш, йа, йа!

Ржем, как два придурка, а потом я рассказываю новости о нашем проекте в Германии.

Что-то, а секретари у нас знают все о шефовых привычках.

День пролетает незаметно, и я быстро втягиваюсь в работу, лишь иногда подвисая на некоторых словах — забываю русский перевод. В обед на моем автомобиле приезжает Вика, в головном офисе она еще ни разу не была. Я вижу, что она ходит здесь на правах моей женщины, оценивает секретаря, но ничего не говорит, — хватает ума.

Я жутко не люблю сцены ревности. Для меня любой намек на неверность — это прямой повод разорвать отношения и перестать общаться с человеком. Обмана я не потерплю и сам не собираюсь вести себя по-скотски.

И тут, совершенно не к месту, вспоминаю ее. Девушку, которая запала мне в душу куда сильнее, чем я ожидал, а потом туда же и плюнула.

Воспоминания мелькают как калейдоскоп: русые густые волосы, большие, чистые глаза, тонкие пальцы…

Хватит, Баринов, приказываю себе мысленно, ты совсем расслабился.

Поверил, что она чистая и честная.

От этого горько вдвойне.

Под конец дня чувствую себя, как выжатый лимон.

— Мы поедем домой или будем ночевать здесь? — Вика садится задницей на мой стол, покачивая туфлей. В разрезе юбки видно кружево чулок, и я провожу рукой по гладкому капрону, плотно обтягивающему ее стройные ноги.